того, чтобы обернуться, начала свою игру. Она улыбнулась мужу и погладила подросший
животик ( чтобы леди Кейри думала, что она волнуется только о своей беременности), наклонилась и прошептала на ухо:
- По-моему, этот незнакомец ещё хуже Реля. Кейри дура, она думает, будто на её жалком
клочке земли ей всё можно, но я не хочу оказаться в числе пострадавших или виноватых.
- Ладно, я попробую сам узнать, кто это и что он из себя представляет, - пообещал Допен и
пересел поближе к маркизу. - Я Допен Келль, супруг госпожи Элоины.
- Любопытно, - отозвался Вефиа. - Я мало слышал о вас, больше о вашей жене.
- Она не дворянка и не алхимик, так зачем обсуждать её?
- Ну ведь это интересное занятие, если судить по тому, что я успел послушать, - как-то
совсем по-дружески хихикнул маркиз. - А вы знаете, чем полгода назад занималась Элоина
в Империи?
Улыбка моментально слетела с побледневшего лица. Любовь Допена всегда перемешивалась с его болью, но он мужественно терпел, твердя себе: «Нет, Элоина полюбит меня!» Возможно, он обманывал себя, жил в своём мире, где невзрачный полукровка может добиться успеха. Кто знает, сколько ещё Допен мог терпеть, прежде чем отказаться от бесполезной борьбы. И тут открылась дверь.
Побледнел не только господин Келль, но и его жена. На пороге стояла... Дюлан. Она
торжествующе улыбалась, глядя на любовника. А он лишился дара речи от изумления,
потому что не мог поверить своим глазам. Подросшие волосы украшала чёрная маленькая
шляпка, тёмно-фиолетовое платье обтягивало чуть пополневшую фигуру и обнажало грудь -
словно вдовствующая королева. Дюлан смотрела на Допена всего мгновение, молча бросила
на стол перед Релем письмо и гордо вышла.
От стука двери он очнулся. Пытаясь убедиться, что это не сон, Допен искоса глянул на
Элоину и в его глазах мелькнул упрёк. Холодный взор жены пригрозил, что, если он будет
заглядываться на других, она вернётся к Роу. Настроение у обоих окончательно испортилось.
Но злиться друг на друга не было смысла, потому что все уже собрались и Рель уже начал
свою традиционную речь. Тиэрию заинтересовала южная провинция Лесной империи. Это
была Карегвана, бывшая крохотная страна мараотов. Эльфы не очень густо населили её,
потому что та жизнь предназначалась для сильных и выносливых, чем они похвастаться не
могли. Предполагалось, что не все мараоты оттуда ушли. Большинство могучих темнокожих
дикарей уплыли на Геверайские острова, потому что имперцы ловили их и продавали
белокожим союзникам в рабство. Тиэрцы, в отличие от имперцев, решились строить союз, а
не разрушать чужую свободу. Вефиа передал Гильдии послание своей родины: ни слова
представителям власти до тех пор, пока они не получат искомое. В Торговой гильдии на такие заявления никто бы не возразил, но здесь находились в основном трудяги-учёные, до
безумия боящиеся закона и неприятностей. Поэтому ничего удивительного не было в том,
несмелый голосок попросил:
- Простите, я бы хотел узнать, почему Его Величество не должен знать обо всём, как вы
изволили выразиться, «раньше времени»?
Судя по всему, маркиз Фрамменс не сумел определить, кто именно задал ему вопрос, но
понял, что это волнует всех присутствующих, а значит, от ответа уйти не удастся. Вефиа
выдохнул:
- Поймите, дамы и господа, что император Манделас Великий, равно как и все Тоирвели,
испытывает больше нужды в золоте и рабочих руках, нежели в знаниях.
Это было правдой. Подобно слону, Лесная империя двигалась медленно и важно,
будто не замечая быстро развивающихся маленьких стран. Нанести глубокие раны такому
существу — задача почти невозможная, но они затягиваются долго. Библиотеки работали во
всех больших городах, но предназначались они для развлечений.
В груди Элоины пылал огонь гнева, разгоревшийся от искорки недоверия. Краснея,
эльфийка вскочила:
- Иными словами, будет лучше, если мы будем знать, как нужно, но не станем ничего делать?!
Глаза Допен удивлённо расширились — такой он любимую не видел никогда. Рель нахмурился, но так и не нашёлся, что ответить. Зато нашлась леди Кейри:
- А вы бы помолчали, уважаемая, когда вершатся дела, которые лично вас не касаются!
- Император Манделас любил меня, - упрямо заявила Антривия. - Да, любил! Не наша с ним
вина, что пришлось расстаться. Но всё же я знаю Его Величество как никто другой, потому
что нас не сдерживали никакие границы. - Её тон вдруг стал очень серьёзным. - Я ни над кем