посмотрел на неё. - Я требую объяснений!
Квейрил подошла и заглянула в записи. Суровый взор Тельмера добил её окончательно -
молодая женщина задохнулась потом легонько коснулась живота. Отличная идея! С криком
она упала на колени, все бросились к ней. Квейрил добилась, чего хотела — её увезли к
лекарю. Постепенно все разошлись, остались только Лармарен и задумчиво глядящий в
окно мужчина. Юноша подошёл и кашлянул:
- Простите, Муантон — это вы?
- Да, я, - равнодушно отозвался волшебник.
- А тот учитель...
- Это Тельмер, - уточнил Муантон и снова отвернулся к окну.
Разговор явно не получался. Смущённый Ларми пошёл к двери, но взялся за дверную ручку
и одумался: что же он делает? О чём хотел поговорить? Возникло такое чувство, будто забыл.
Но нет, он всё прекрасно помнит.
- А я очень хорошо знаю Квейрил, - он вслушивался в звуки собственного голоса. - Мы
любили друг друга. Вернее, я любил, а она обманула.
- Сочувствую.
В горле застрял комок, на глазах выступили слёзы обиды. Ну как, скажите, разговаривать с тем, кто не хочет иметь с тобой дело?! Мучительная растерянность лишила Лармарена дара
речи — он не знал, уходить или нет.
- Послушайте, юноша, - устало произнёс Муантон, - поверьте, мне действительно жаль, что
Квейрил разлюбила вас, но! Я не знаю, кто вы такой, понятия не имею, что вам от меня
нужно и... - он ненадолго замолчал, раздумывая и решился сказать правду: Если Тельмер
восхищается этим напыщенным наглецом Герстеном, то мне очень нравится Квейрил. Внесу
ясность: мы прежде всего маги. По крайней мере, в академических стенах. Наше уважение
нельзя купить деньгами или положением в обществе. Некоторых можно подкупить
врождённым талантом, но главное для волшебника — ум. Мне безразлично, что на её руке
колечко Шихрида, потому что со всей своей красотой...
- Жену любят за характер, а любовницу за тело, - задумчиво произнёс Ларми.
Он уже не выглядел отчаявшимся юнцом, скорее воином, не потерявшим достоинства в
испытаниях. Ещё было слишком рано оставлять любовь позади, но Лармарен уже хотел
простить себя. Неожиданно он понял одну простую вещь: уверенность в себе важнее слов.
- Понимаю, вы не хотите ей зла. Но я тоже не хочу, - он твёрдо решил сыграть всепрощающего влюблённого. - Мне нужно просто попрощаться с бывшей любимой. Что в
этом такого?
- Ну да, ну да, - протянул Муантон, которому ужас как не хотелось навлечь на себя неприятности. - Семейство Шихрид живёт на Каретной площади. Вы узнаете их дом по фиолетовому флажку на крыше.
Довольный своей маленькой победой, Лармарен улыбнулся.
- Спасибо, но меня беспокоит не только это. Полгода назад вы лечили моего друга Айви
Гестэйла от шрамов шаманской магии. Понимаю, это было давно, но мне нужны записи об этом.
Волшебник хмыкнул , но записи дал. Пожалуй, первый раз Ларми сам пришёл от себя в
недоумение. Наговорил лишнего, получил бумагу, которая может не понадобиться. Читать
прямо на улице не стал, пошёл в монастырь. Умом юноша отлично понимал, что не знает
таинственного языка научных записей и не может угадать, чем для него они станут -
важным посланием или неразгаданной доселе загадкой.
На первом листе он увидел начерченное в профиль и анфас лицо Айви. Шрамы были
отмечены красной краской. Лармарена бросило в жар, во рту пересохло. Более того, ему
стало трудно дышать, во всём теле появились незримые огненные точки, которые
постепенно сближались. Ларми быстро выскочил во двор. Холодный зимний воздух
морозом обжигал веки, слепил ярким солнцем. Он набрал воды из колодца и глотнул. Зубы
пронзила острая боль, но Лармарен взялся за столб и прислушался к своим ощущениям.
Морозный ветер холодли губы, снежинки цеплялись за ресницы, сердце замедляло стук.
Всё-таки что это было? Может, болезнь? «Пойду попрошу настойки у брата Тобы» - решил
Ларми, вернулся в монастырь и тихо открыл дверь. От увиденного он чуть не упал в обморок. Никого не видя и не слыша, Тоба страстно целовал Лабель. Жар и сердцебиение
вернулись с новой силой. Он бесшумно закрыл дверь и прислонился к стене. До него
донёсся плачущий голос девушки:
- У меня больше нет сил всё это выдержать! Он меня шантажирует, а теперь ещё затеял
войну с моей сестрой! За что боги послали нам такое испытание?! У Квейрил ведь тоже не
дрогнут ни рука, ни сердце, если она узнает! А вдруг...
Девушка замолчала и остановилась. Лабель задумалась: что же на самом деле хочет от неё
Карлен? Её мучили дурные предчувствия. Стало гадко, она невольно скривилась, но слёзы