запылали в теле огненные точки, но Лармарен не испугался, он решил встретиться с
незнакомой опасностью и смело пошёл в Академию. Занятия недавно закончились и в
коридорах ходили не успевшие разойтись ученики. Он зашёл в кабинет, не заметив, что один
из них за ним наблюдает. На сей раз Ларми повезло чуть больше — он застал Муантона в
хорошем настроении. С благосклонной улыбкой глядя на незваного гостя, волшебник
воскликнул:
- А, это вы! Проходите, садитесь!
- Я Лармарен.
- Очень приятно!
- Что-то случилось?
- Вы меня спасли! Неренн издал закон, запрещающий нам изучать людей. Его можно понять,
он не хочет, чтобы мы проводили эксперименты над людьми... без их согласия. А вы как раз
забрали записи!
Вместо ответа юноша выложил их на стол. Он был не похож на себя прежнего — похудевший, спокойный, не принявший никаких важных решений, но уже совершивший переоценку жизненных ценностей.
- Изучите меня, мудрый учитель, - вдруг попросил Лармарен. - Никто ничего не узнает, а вы
нужны мне.
- Пойдём, - без раздумий согласился Муантон.
Они спустились в подвал, который напоминал камеру пыток. При виде тамошних
устройств юноша вжал голову в плечи, но опытный маг знал средство и от этого. Муантон
прошёл к стене и сорвал пыльную накидку со стеклянного шара. Растопыренные пальцы
замерли над его поверхностью, а фраза, сказанная шёпотом, вызвала в шаре розовато-лиловый туман. Жар плавно разливался, он стучал в ушах. Хотелось только одного — смотреть на этот туман вечно.
Муантон раздел зачарованного Лармарена догола, поднял его правую руку и сжатыми
пальцами принялся нажимать под рёбрами. При этом волшебник не отрывал взгляда от
чертежа пятиконечной звезды на теле нарисованного человека. Когда Муантон надавил на
искомую точку на плече, Ларми отдёрнулся и негромко вскрикнул. Волшебник явно
обрадовался: получилось! Подтащил юношу к противоположной от шара стене и заковал в
цепи. Затем взял перемотанную ярко-зелёной ниткой иглу из канрадиана — металла зловещего тёмно-фиолетового цвета, добываемого гномами на огромной глубине. Считалось,
что вещества глубоко под землёй обладают особой чувствительностью к магии.
Нитка была привязана к толстому короткому столбику, верхушку которого украшал
золотой череп. Его зубы были покрыты вязкой слизь изумрудного цвета Муантон вонзил иглу в пупок, Ларми застонал от невыносимой боли, он не мог закричать или выдохнуть. Цепи не дали возможности сопротивляться, осталось терпеть. Рубиновая капля коснулась слизи и с шипением задымилась.
- Отлично, значит, я был прав, - прошептал волшебник и надел кожаные перчатки.
Он быстро истолок в ступке пару розовых бутонов, тёмно-зелёные листья и высыпал в
пузырёк с малиновой жидкостью, которая тут же окрасилась в жёлтый. Вместо того, чтобы
напоить этим Лармарена, маг прижал к ране бутылочку. Извиваясь и плача от боли, Ларми
молил убить его, но мучения не прекращались.
Спустя час он лежал на маленькой кроватке, не имеющий сил даже стонать. Взгляд
по-прежнему был прикован к розовому туману. Хотелось спать, в голове не осталось ни
единой мысли. Муантон сидел и записывал результаты. Его довольное выражение лица не
раздражало Лармарена, который бросил на волшебника взгляд, в котором пылало злорадство
побеждённого:
- Скажите, вы ведь обманули меня? На самом деле всё это гораздо проще, правда?
- К сожалению, нет, - равнодушно пожал плечами маг. - Все эти зелья и проколы жизненно
необходимы для определения магического таланта и его разновидностей. Вот если бы у вас
не было дара, вы бы не мучились настолько сильно.
- Понятно, - протянул Ларми и только сейчас заметил на своём животе светящиеся жёлтым
линии. - А это узор на память?
- Это нужно на первое время, - Муантон словно не заметил его язвительного тона. - Я имею в
виду, что дар и его проявление поначалу очень неприятны для мага. Имейте в виду, я что
изучать вас бесплатно я могу, но обучать...
- Спасибо и на этом, - проворчал Лармарен, обувая сапоги.
Он точно знал, что денег на обучение взять негде. Даже мысль «я настоящий волшебник» не
грела душу совершенно. Жжение в неглубоких царапинах прекратилось.
В монастыре Лармарена ждал некто в светло-синем плаще, опустивший голову.
Поначалу ему стало страшно. Неужели брат Тоба был прав и за ним действительно пришли?
Но, едва капюшон с головы слетел, Ларми бросился в объятия к гостье.
- Алерита, ты не представляешь, как я рад тебя видеть!