года действительно оказалась порой любви: Элоине подарила синеглазое чудо Алиру,
Дюлан нежного ангела Мекри, Квейрил — крепыша Джаяна, а вот Мелодлин...
* * *
Принцесса стояла на холме и пристально смотрела вдаль. К ней подошёл Гларвинн:
- Поздравляю, Лод! Мне только что сообщили, что Дераифа родила мальчика.
- Наконец-то, - выдохнула Мелодлин.
- Что?
- Я хочу сказать, что больше моему отцу не придётся держать себя в напряжении, - на её
лице появилась печальная улыбка. - Он несчастен, но и она тоже. Требовать и советовать я
не имею права, поэтому смотрю, как он становится щитом.
- Манделас щит, а меч-то у тебя, - грустно заметил единорог.
- Гларвинн, сколько ты будешь язвить? - не удержалась принцесса. - Вот уж кто должен
злиться, так это я, дочь его первой супруги. Но я не злюсь и не ревную, а просто радуюсь
тому, что отец сумел покорить самую большую любовь своей жизни. О, смотри!
Она помахала возвращающимся Хидеру и Айви. Глядя на своего любовника, Мелодлин
до крови прикусила губу. Волна страха почти выбила землю из-под ног, но она сглотнула
комок и широко раскрытыми глазами смотрела на покорившего её своей необычностью
ласкового большого зверя. И ощущала себя женой, встречающей мужа после долгого
путешествия. Подул ветер, закрывая волосами лицо. Лод поняла, что ужасно соскучилась и
увидела в его глазах желание обнять её. Внутри всё дрожало, но Мелодлин с напускным
равнодушием прошагала к Айви:
- Докладывайте, солдат.
- Слушаюсь, Ваше Высочество, - эльф встал на одно колено, - мы нашли его. Оракул
Веззелхорна здесь.
Дрожь с новой силой атаковала её, по щекам медленно потекли две слезинки. Лод отлично
знала, что должна приказать, но как можно идти войной на народ, оставивший в тебе свою
частичку? Не видя и не слыша ничего, принцесса ушла к себе в палатку. Обессиленнно
опустившись на кровать, Мелодлин зарыдала. Что же она наделала? Почему не думала о
последствиях? Хотелось умереть, лишь бы не чувствовать выжигающую душу обиду.
Грозная принцесса переоценила себя и от этого стало грустно. Слёзы высохли, но она продолжала лежать. Вдруг чья-то рука погладила по голове. Это оказался Хидер. Ещё час назад Мелодлин бы оскорбилась и выставила его прочь, а сейчас безвольно легла ему на колени.
- Что же я теперь делать буду? Говорят, будто беременность — это ярчайшая вспышка жизни.
Моя убивает меня с каждым днём.
- Неужели ты боишься потерять этого ребёнка? - серьёзно спросил орк.
- Да, боюсь, - охрипшим голосом призналась Лод. - Хидер, скажи: ты ведь оставишь меня?
Умоляю, скажи, что да!
- По-моему, это ты меня оставишь, причём очень скоро, - он перестал гладить её и с укором
посмотрел в глаза. - Да ладно, я не обижаюсь и не злюсь, потому что всё понимаю. А вот он
нет.
Она злорадно улыбнулась, но промолчала. Молодая женщина не могла выразить словами
бурю чувств в своей душе и сохраняла внешнее спокойствие.
- Ты могла бы что-то придумать, - голос Хидера вывел её из этой бездны. - Сказать, будто
тебя изнасиловали и... оставить ребёнка себе.
Вряд ли он смог бы нанести чувствам Мелодлин оскорбление сильнее, чем соблазн запретной мечтой. Вне себя от ярости принцесса вскочила, но не успела ничего сказать: низ
живота пронзила боль.
Её отвезли в ближайший гномий посёлок. Глубокой ночью тишину прорезал младенческий
крик. Раскрасневшаяся от усилий Мелодлин смотрела на плачущее тельце в руках лекаря и
не могла понять. Точнее, не хотела верить. До последнего надеялась, что не сбудется
жестокий приговор материнства и вот... Почувствовав её взгляд, гном обернулся:
- У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
- С хорошей, - мрачно буркнула Лод.
- Вы родили здоровую крпекую девочку. А плохая... У вас больше не будет детей.
Всего одно мгновение нужно для того, чтобы осознать, что ты изменился навсегда и порой
мало вечности, чтобы простить себя прежнего и строить отношения с собой же новым. У
Мелодлин возникла такая безвольная опустошённость, словно она только что подписала себе
смертниый приговор и теперь идёт на виселицу. Плакать сил не было, поэтому она молча
отвернулась к стене. Радоваться появлению дочки не хотелось. С чего вдруг? Это маленькое
существо испортило ей тело. Сломало судьбу. Так почему Лод обязана её любить?
Робко вошёл Хидер. С опаской глядя на неё, точно на дикого зверя, он так и не решился приблизиться к своей дочери, поэтому скромно прислонился к стене. Родители напряжённо молчали, глядя в пол. Они прекрасно понимали, что, как бы ни повернулась судьба, сейчас им придётся расстаться, иначе будет только хуже. Разумеется, это огорчало обоих, но у них не было выбора. По щеке принцессы стекла слезинка, она наконец посмотрела на него и тихо произнесла: