- Разумеется, - госпожа Келль решила лишний раз не напоминать о своём незнатном происхождении, ведь её всегда принимали за свою. - Так чего хочет маркиз Фрамменс?
Она по-прежнему улыбалась, но теперь как-то странно, словно ожидала язвительную фразу,
ответом на которую станет снисходительность. Элоина не без удовольствия, но со скрытым удивлением отметила, что в чуть прищуренных глазах Антривии нет ни гнева, ни оскорблённой гордости, только самодовольство насыщенной удовольствиями женщины. Леди Кейри спокойно ответила:
- Веффиа продаёт корабли, но хочет построить мост. И вы, дорогая, можете мне в этом
помочь. Я предлагаю внести... небольшое пожертвование в наше дело.
- Сколько?
- Полторы сотни медяков.
Это было именно то, чего ожидала Элоина. Появление поклонника у вздорной увядающей
леди удивило всех. Ни у кого не возникло сомнений: Антривия попала под влияние
мошенника. Опасность для кошельков спугнула её привычное окружение. Госпожу Келль
нисколько не удивляло, что леди Кейри в последнее время набивается ей в подруги. Она не
стала главой Гильдии алхимиков после смерти её отца, потому что Валантгоры, её род и
побочная ветвь клана Кентебри, по своей вине лишились влияния остальных и проявили себя
не приносящими выгоды. Свадьба с Допеном остановила безумное разорение. До нынешнего состояния она многое пережила, оставаясь пленницей обстоятельств. Впрочем,
Элоина порой думала, что ей не удалось бы избежать участия в семейных интригах и
замужества против воли. Только это был бы не Допен Келль, а кто-то другой. Чужой.
Незнакомый. А раз так, значит, нет смысла злиться на мужа. Она пристально посмотрела
на леди Кейри:
- Антривия, я не могу дать вам денег. Допен сейчас в отъезде и страшно разозлится, если это сделаю. Он мои дела не ведёт, даже если я в отлучке.
- Ясно, - с нескрываемой досадой процедил Вефиа. - Тогда простите за беспокойство, мы
придём попозже.
- Подождите! - вырвалось у Элоины. - Я хочу знать, что говорить мужу! Зачем вам так нужен
День знати?!
Выпалила всё это и сама удивилась ярости своего голоса. Антривия нахмурилась, Вефиа помрачнел, а госпожа Келль съёжилась от неловкости. Голос маркиза Фрамменса звучал
очень холодно:
- Разумеется, затем, что это прекрасная возможность почаще приезжать в столицу, а потом
получить членство Торговой гильдии и имперское гражданство.
- Другой конец земли... - мечтательно протянула Элоина и криво улыбнулась.
Вефиа ничего не ответил, просто взял леди Кейри за руку и вывел. Госпожа Келль долго
смотрела в окно. В доме застыла непривычная тишина — дети сладко спали, слуги наводили
порядок. Элоина понимала, что Рель спал с Дюлан по зову похоти, но тем самым он помог
родственнице вернуть мир в семью. Что ж, она отплатила Допену той же монетой, что и он ей. Брак оказался осквернён. Это она, приличная женщина, переломала чужую судьбу непонятно зачем! Она тихо заплакала от угрызений совести.
Тоба стоял на морозе и не мог остановить слёзы. Прямо перед ним стояла зовущая темнотой пропасть, но монах не решался одним прыжком покончить со всеми своими бедами. У него будто вырвали сердце и оставили кровоточащую рану. К жизни старика вернул суровый голос:
- Брат Тоберин, вы должны немедленно пойти с нами.
Тоба смахнул слёзы и повернулся. Сзади стояли два могучих широкоплечих паладина. Хоть
они и были закованы в доспехи, старичок доверчиво подошёл к ним:
- Что случилось?
- Пока ничего. Но очень скоро может случиться, если мы не зададим вам несколько вопросов. Давайте вернёмся в монастырь.
По коже старика побежали мурашки, но ему пришлось согласиться. Рядом с этими грозными
воинами Тоба казался именно тем, кем его обозвала Квейрил — лысым грибом, разумным, но беспомощным. У паладинов и обычных стражей была общей привычка ни о чём не
предупреждать заранее. Заставая таким образом растерянную жертву врасплох, они получали
власть над ней и без пыток.
В углу комнаты стоял связанный Лармарен. От его мрачного взгляда затравленного
животного старичку стало не по себе. А когда Тоба узнал в сидевшем за столом
Верховного паладина, то и вовсе чуть чувств не лишился от страха. Из-под густых седых
бровей на него смотрели строгие карие глаза. Прокашлявшись, он произнёс:
- Да, это я, лично приехал навестить вас. Думали, я не узнаю, что вы прятали у себя еретика?
Трясясь и бледнея, Тоба медленно сел. «Хорошо, что они ничего не знают про Лабель», -
мелькнуло в голове. Шерген продолжал: