болезненная жалость. Это чувство накрыло тёплой волной, но любовь оказалась сильнее.
- Допен, позволь мне любить его, - тихо произнесла Элоина. - Я не виновата, что так
получилось. Ничего не могу поделать, меня жизнь без Роу медленно убивает с каждым днём.
- Нет! - выкрикнул полукровка. - Я твой муж и не позволю тебе испортить жизнь! Подумай, от тебя все отвернутся!
* * *
Мелодлин вышла из дворца и стала рядом с Дераифой. Обе женщины были одеты
одинаково: широкие чёрные одеяния и платки, босые ноги. Вот уже несколько столетий в
Империи босые ноги считались признаком скорби по усопшему. Овдовевшие супруги и
осиротевшие дети даже зимой не изменяли обычаю, прокладывая путь через сугробы
покрасневшими от холода ногами. Сейчас было лето, но от этого не становилось легче.
Манделас лежал перед своими придворными в мраморном гробу. Светлые волосы
выделялись на тёмно-красном костюме. Десятки глаз смотрели на него, но одной женщины здесь не было.
- Ваше Высочество, леди Кейри только что умерла.
- Правда? Жаль. И как это произошло?
- Отравление. Мы не нашли убийцу.
- Значит, придётся подумать о наследстве. Кажется, у неё есть замужняя племянница. Ладно,
это немного подождёт. Церемония продолжается.
Не глядя друг на друга, мачеха и падчерица медленно пошли ко гробу. Весь народ почтительно опустилася на колени, глядя на то, как жена и дочь в последний раз целуют
императора и идут обратно. Глаза Лод затуманились слезами, которые она не пыталась стереть или скрыть. Сквозь горячий туман принцесса видела, как гроб закрывают тяжёлой мраморной крышкой, как семь священниц бога смерти Менсеса подняли гроб на свои
плечи. Ей привиделось, что среди них была Квейрил, которая улыбнулась знакомой улыбкой и как ни в чём не бывало уносит тело её отца. Молодая женщина решила, что это всего лишь
показалось.
Утирая слёзы, Мелодлин зашла в свою спальню и села на кровать. Неожиданное
одиночество оказалось страшным. Теперь она намного лучше понимала Неренна, вынужденного постоянно ощущать присутствие опоры. В лесу с небольшим отрядом Лод так не боялась, там был Лармарен. Вошла Дераифа, села рядом и дрожащим голосом сказала:
- Теперь я знаю, что такое настоящая любовь.
- Надо жить дальше, - твёрдо произнесла Мелодлин. - Вы воспитаете сына достойным
королём, а я должна думать об Империи.
- И о дочери, - тон королева резко поменялся, а тёмные глаза засверкали. - Как ты могла? Он умер, зная, что его плоть и кровь, находится где-то далеко! Я хотела, что Манделас ушёл счастливым! Неужели он не заслужил даже такую малость? - и она заплакала.
- Это не малость, - холодно ответила Лод. - Я хотела, чтобы он жил счастливым. Нет смысла
спорить. Неренн бросил меня, потому что я не смогу родить ему. Правду он не знает, да и
незачем ему знать.
Воцарилось напряжённое молчание. Не отрывая взгляда от пола, гномиха вложила в
руки эльфийки свою горячую ладошку. Любовь разбила все убеждения, основанные на
предательстве и оставила ни с чем. Будущее казалось безрадостным. Каким будет начало
новой жизни, какие в её основу лягут идеи — они не решили.
- Знаешь, Дераифа, мне кажется, что мы больше никогда не встретимся.
- Я думаю, ты права. Хоть мы и уносим с собой воспоминания о Манделасе, у нас начинается
новая жизнь.
- Ты навсегда останешься мамой моего брата. Пиши мне о нём.
* * *
Ночной мрак сгущался. Руины огромной тенью возвышались на холме невдалеке от
дороги. Трудно было сказать, чем раньше был этот высокий обломок — то ли башней, то ли
целым замком. Ещё сохранились четыре этажа, спиралевидная лестница. На самом верху
стояли стол, стул, кровать, сундук. У стола стояли Квейрил и Карлен, они молча смотрели
друг на друга. Кажется, два ученика завели друг друга в ловушку. Над головой находилось
небо, облака казались настолько близкими, что становилось не по себе. Они передвинули
стол на середину комнаты, затем юный волшебник подошёл к телу и поднял покрывало:
- Так вот ты какой, император Манделас Тоирвель!
- Вы с ним одно лицо, - чёрные глаза молодой женщины удовлетворённо заблестели. - Что
ты намерен делать?
- Взгляни-ка, - Карлен подошёл к сундуку и достал две пахнущие влагой тёмно-зелёные
мантии и пару козьих шкур. - Вот, я так и думал! Это священные наряды мараотов, одевай!