радовалась прикосновениям мужа. Пожалуй, если закрыть глаза, то всё не так уж и плохо.
Лерит очень хотела вернуть того, прежнего Айви. Их очень интересовала Академия. Может
быть, там его суеют вылечить. Лекари только снимали зуд и гасили боль, но улучшения не
приносили. Раны не гнили, но и не заживали. Разомлевшая и словно опьяневшая женщина
отвечала на поцелуи и ласки, даже не заметив, когда оказалась обнажённой в постели.
Алерита не узнавала себя. Неужели это она, яркая и страстная? В прошлом вскрикивавшая
и извивающаяся в объятиях любимого, теперь лежала с мечтательной улыбкой. И всё же
Лерит с облегчением вздохнула, когда Айви опустился рядом. Она крепко сжала его руку и
прошептала:
- А что со Стальными когтями?
- Нам придётся туда вернуться. Как — я не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю.
- Давай. Ты сможешь, - подбодрила Алерита, правда, не очень убедительно.
Мелодлин счастливо хихикала, прижимаясь спиной к своей двери. Волосы Лармарена
щекотали её кожу. Вот такой он хотел видеть свою Лод всегда. Ларми зарылся лицом в
роскошные чёрные волосы, а потом заглянул в глаза. Улыбка медленно погасла. Весь этот
год Лармарен боялся даже приблизиться с подобными намерениями — не хотел потерять
доверие будущего тестя. Появление Манделаса немного успокоило страх перед свадьбой,
хотя он не только ничего не говорил о целомудрии , но даже не замечал.
Желание прохладой поднималось снизу. Знакомое, но полузабытое предвкушение страстью
горело в его глазах. Ларми взял лицо Лод в ладони. Нет, он не может её поцеловать. Не
сейчас... Сколько можно мучить и себя, и её? Может, Лармарен бы и сохранил отношения с
Квейрил, если бы не Мелодлин. Первая — она не забывается. Одна первой вошла в его
жизнь, другая эту любовь украла, став первой в ином смысле.
- Милая, почему ты не хочешь впустить меня не только в сердце, но и дальше?
- Любимый, мы с тобой уже обсуждали эту тему, - огорчённо выдохнула Мелодлин. - Ты знаешь, что я не могу. Пока не могу.
Не давая ему возразить, девушка быстро поцеловала жениха и скрылась в комнате. Ларми
помрачнел от досады. Он опять не понимал её. Ещё до рассвета друзья собрались и вновь
принялись совещаться.
- Идея неплоха, - задумчиво заметил Допен, - но меня это не касается. Хотя знаете, я, пожалуй, схожу к этой Дюлан.
- И я, - вмешался Лармарен. - Ужасно любопытно одним глазком взглянуть на эту гномью
подругу. - Он оглянулся и, увидев вопросительный взор невесты, расхохотался: Да не
волнуйся, я знаю!
Ларми с Допеном пошли гулять по столице. Они болтали, заглядывали по дороге во все
лавки. И как-то незаметно дошли до монастыря. Внутрь пустили только Допена. Он с
замирающим сердцем шёл по тихим коридорам и вошёл в нужную комнату. Женщина с
чёрными, по-мужски коротко подстриженными волосами поднялась с постели, где
осталась лежать книга. В светло-карих глазах блеснул интерес. Допен мысленно сравнил её с Элоиной: ростом выше, худее и намного бледнее. Но кое-что общее у этой измождённой
женщины с его женой всё-таки было: глаза. Они излучали страдание. Сам не зная почему,
Допен побоялся углубляться в причины этого и просто уточнил:
- Дюлан?
- Это я, - спокойно ответила эльфийка. - А кто вы такой? Зачем пришли сюда?
Дюлан так и продолжала стоять поодаль. Меньше всего она походила на тех распутниц в
публичном доме( до свадьбы с Элоиной Допен побывал там всего один раз, но запомнил
происходящее очень хорошо), которые вели себя так, будто только и мечтали затащить
кого-нибудь в постель. Он представился:
- Допен Келль. Я член Торговой гильдии Лесной империи.
- Мне это ничего не говорит.
- Знаю. - Допен прошёлся по комнате и вдруг бесцеременно сел на кровать. - О, дневник! Тут
должно быть много интересного...
- Прекратите! - Дюлан покраснела. - Слушайте, я не знаю, кто вы и знать не хочу! Вы что
думаете, если я обслуживала моряков в порту, значит, со мной можно обращаться как с
грязью?!
Её лицо исказилось от злости и со всхлипом Дюлан вырвала у Допена дневник и дала пощёчину. По её лицу покатились слёзы. В глазах Допена мелькнуло нечто, похожее сразу
на уважение, восхищение и в то же время злорадство удовлетворённой мести.
- А ты неплохо бьёшь, - прижимая руку к больному месту, заявил он, решив, видимо, что
пора перейти на «ты». - Ведь я мог бы вытащить тебя отсюда. Правда, для этого нам обоим
придётся потрудиться.
- Не всё в этой жизни измеряется деньгами, господин купец, - эльфийка начала успокаиваться и сложила руки на груди. - Есть ещё вера, убеждения, законы, репутация. Вы