Академии приходили лишь на занятия. Из-за угла вышлии пятеро девушек в одинаковых
красно-фиолетовых мантиях. Айви почувствовал нахлынувшую волну ненависти и бессильной ярости.
Даже в скромных платьях, без своей ироничной улыбки и огня в глазах Квейрил
вызывала желание и производила впетчатление. Блеск её волос манил мягкостью. Сердцем и
душой Айви принадлежал своей Алерите, но не мог не признать превосходства Квейрил перед остальными женщинами. После признания Лармарена она предстала перед ним в ином
свете. От этой воплощённой страсти невозможно было ускользнуть, она проникала внутрь
подобно золотому и сладкому, но липкому и отравленному мёду.
Пообщавшись немного с подругами, молодая женщина зашла в ближайшую дверь, а
остальные, с подозрением покосившись на странного незнакомца, прошли мимо. Он тут же
подошёл к двери.
- Я принесла все необходимые бумаги, - почему-то робко сообщила Квейрил.
- Отлично! А деньги есть?
- Завтра будут, - отмахнулась она.
- Э, нет, милашка, мы так не договаривались. Давай сбегай за монетками, а я тебя здесь
подожду.
- Я что, неясно выразилась?! - в голосе Квейрил прозвенел металл. - Я же не смогу принести
всю сумму до конца месяца!
- А это уже твои проблемы, - спокойно ответил мужской голос.
- Мои? - быстро застучали шаги. - Мои?!
Наступила тишина. Айви прислушался. Он почти готов был поклясться, что Квейрил
схватила неизвестного врага за шею и держит тонкими длинными пальцами.
- Я тебя ненавижу и хочу убить, - она подтвердила мысли Айви. - Ты жалкое ничтожество и
раскаешься в том, что стал на моём пути!
- Много я видел таких! - грубо отрезал мужской голос. - Запомни, милашка, одно моё слово -
и твою мордашку изрежут на куски, поняла?!
- Ага, твои верные псы, - невозмутимо отвечала молодая женщина. - Хотела бы я послушать,
что ты скажешь, задыхаясь в луже собственной крови. Денег не получишь.
Квейрил распахнула дверь, сама того не заметив, ударила Айви по уху косяком и гордо ушла. Он прикусил язык и проводил взглядом разъярённую жещину, из-за чего не сразу
заметил вышедшего из той же двери орка. Хмурой тенью орк скрылся за углом. Айви
прислонился к ближайшему столбу, приходя в себя. Так у Квейрил неприятности? Надо же,
а ведь производит впечатление женщины, которая сама устроит их кому угодно.
Император вошёл в свою спальню и сбросил мантию. Он привык соблюдать
традиции, но иногда хотел вырваться из этой жизни. В такие минуты всегда помогало
одиночество. Манделас достал из чернильницы перо и задумался. Всё-таки кому лучше
написать — Дераифе или Мелодлин Его маленькая принцесса за много миль и очень скучает,
но ведь она отправилась туда безымянной путешественницей и письмо разоблачит её.
А гордая королева за этот год так и не вспомнила о его существовании. Яркой вспышкой она
промчалась по жизни Манделаса, оставив в ней глубокий выжженный след. Жизнь шла своим чередом, стареющего императора продолжали окружать улыбающиеся красавицы, к
уже немолодой королеве выстраивались в очередь женихи и просто поклонники. Но из тех
немногих вестей, которые доходили из Феравии, у Дераифы Габели Второй и Манделаса
Тоирвеля Великого оказалось много общего — оба весьма придирчиво выбирали себе
кого-то для близких отношений, находя постоянно какой-нибудь недостаток и со вздохом
облегчения принимались за новые поиски. « Я хочу поскорее увидеться с ней» - признался
Манделас самому себе. Он печально улыбнулся своему отражению, отметив вызванные
недосыпом тёмные круги под глазами, морщины на лбу и подбородке. Восстановление
Империи истощило его и без того не слишком крепкое здоровье. Манделас вдохнул побольше и стал продумывать пути достижения цели. Туннель, дела в Эримгеме...Точно! И
он начал писать, переполненный решимостью.
«Ваше Величество!
У меня есть для Вас потрясающие известия. Юный король Неренн принял решение исправить ошибки своего отца, в том числе и создать новые отношения с ближайшими
соседями. Он официально пригласил нас на традиционный весенний праздник бога торговли Ренхелима.. Возлагаю свои надежды на нашу грядущую встречу в Фалленме.
С уважением
Манделас Великий.»