Риден работал с бумагами, время от времени тяжело вздыхая. Его
отношения с Алеритой продолжались и их становилось всё труднее скрывать. Любовники
стали бояться каждого шороха. Вот и сейчас, стоило Лерит появиться в дверях, он тут же
убедился, что никто не подслушивает и с шумом захлопнул дверь. Молодая женщина
молчала, не поднимая заплаканного лица. Риден ласково-небрежно коснулся её плеч:
- Ну, чего плакала? Давай говори! Сама знаешь ведь, от меня ничего не скроешь!
- Я беременна, - прошептала Алерита и разрыдалась.
Его сердце будто рухнуло вниз. Как сквозь туман эльф слышал плач уткнувшейся в его плечо
любовницы. Хотелось что-то спросить, но слов не оказалось. Риден схватился за голову и
сел на пол.
- Что же мне теперь делать, любимый? Ты не бросишь меня? Бросишь?
Он её не слушал. Риден впервые чувствовал готовность защищать, а не убивать. Постепенно,
осознание произошедшего больно врезалось в душу. Квейрил оставила и без того
несчастных любовников в покое, но присутствовала в их жизни постоянно в виде мысли или
даже тени. В такие моменты Риден сжимал зубы и с трудом сдерживал наплывы гнева.
Алерита тихонько плакала от боли и чувства вины. Они сделали свой выбор и пошли судьбе
навстречу. Лерит жалела Айви и любила Лиару, Риден уважал её за это. Иногда у него
пробуждалось желание избавиться от соперника, но он не позволял себе развивать эти
опасные мысли. Работа стала ему невыносимой, он часто подумывал о побеге с возлюбленной, но... Если они это сделают, ни пути назад, ни надежды на спокойную жизнь
не будет. Никогда. Да и как отрывать мать от дочери, ставя перед жесточайшим выбором? Её
сердце будет разбито, что бы она ни решила.
- Бедная моя, - почти против воли вырвалось у Ридена, - сколько же испытаний ты перенесла! Это всё из-за меня!
- Нет, ты не виноват, - неожиданно мстительным тоном произнесла Лерит и погладила
любовника по голове. - Виноват Айви! Эх, сбежала б я от него, да дочке нельзя страдать. Ты
меня понимаешь?
За её напускной беспечностью притаилась унижающая злость на судьбу.
- А знаешь, что? Давай оставим всё как есть. Я не хочу прославиться шлюхой. Прости.
Алерита ушла. По щекам бежали слёзы, но молодая женщина с видом оскорблённой
гордости зашла в свою комнату, искренне радуясь, что Айви там нет. В последнее время он
всё чаще уходил по вечерам помогать брату Тобе вместе с Лармареном. Лерит даже не
интересовалась, где её муж. Ей было проще ненавидеть его, чем любить. Почему-то
захотелось вернуть те времена, когда Алерита носила позорный титул матери, выгнавшей
отца своего ребёнка. На неё бросали косые взгляды, шептались за спиной. В такие моменты
Лерит просто кипела от злости на мужа, на друзей, уговаривавших её помириться: мол, всё
жёны терпят и ты терпи. С Риденом Алерита ни за что не хотела расставаться. Конечно,
они понимали, что всё это временно. Рано или поздно Айви увезёт любимую жену в родную
страну, а его соперник останется где-нибудь на виселице. И вдруг ей в голову пришла
безумная идея: а если помешать мужу и его друзьям осуществить желаемое? Единственной
зацепкой была загадочная Квейрил. Но она не выложит свои тайны женщине, которую сама
же и шантажирует. Хотя попытаться узнать что-то стоило.
* * *
Дюлан лежала на кровати, бледная и спокойная. Она даже не пошевелилась, когда
робко зашёл Допен. Полукровка сел на табурет и смущённо положил на колени мешочек.
- Я вам кое-что принёс, подумал, что в монастырях таким не кормят.
- Любопытный подарок, - ответила Дюлан, поднимаясь. - Сколько мне всего дарили — и
украшения, и наряды, и самоцветы. Да, в то время я была совсем другой...
- Вам нравилась такая жизнь, - произнёс Допен скорее утверждающе, чем вопросительно.
- Я не знаю, - пожала худенькими плечами эльфийка.
Он пожалел, что не прихватил с собой какого-нибудь лекарства, ведь Дюлан выглядела
слабой и болезненной. Молодая женщина заглянула в мешок и покраснела до кончиков
ушей, вытащив оттуда жареную курицу.
- Да, вы правы, нас тут кормят разве что кашей да овощами, - промолвила она, невольно
улыбнувшись. - Пришли паладины и забрали всё-всё: золото, украшения и даже платья.
Оставили только вот это! - Дюлан с отвращением оглядела себя в грязно-сером балахоне и
скривилась: Любовницам раздарят... Ладно, мне всё это безразлично, прочто интересно:
неужели все, кто требует от других какого-то совершенства, не желают меняться сами?