неожиданность. С облегчением принцесса пошла дальше, не задумываясь над тем, какой
тяжкий груз лежит на плечах Манделаса.
К ней подошла женщина в чёрно-белой форме служанки и с подносом в руках.
Квейрил и Мелодлин узнали друг друга, подумав одно и то же: « И опять эта змея. Везде
пролезет!» Пришла пора решительных действий. Лод заявила мужу, что у неё болит голова и
вышла на балкон. Холодный веер развевал синие флаги с изображениями грифонов. Где-то
внизу простучала копытами лошадь. Вдруг захотелось плакать.
Сзади стукнула дверь:
- Я знаю, зачем ты здесь, - не оборачиваясь, произнесла Мелодлин. - Ищешь богатого
муженька, не так ли?
- А если да?
- Нет-нет, я не осуждаю тебя! - Лод повернулась. - Я могу познакомить тебя с милым и
замечательным человеком, если ты выполнишь несколько моих условий. Для начала мне
нужно как можно больше знаний о знати, замешанной в делах Полосатых масок. Ты же по
уши в интригах! Кому это знать лучше тебя? Второе — я твоя подруга детсва, в замужестве
баронесса Келла Шихрид. Третье — ты должна уйти. Немедленно.
Квейрил долго смотрела на соперницу пустыми глазами и ушла, не сказав ни слова. Время мучительной ревности и горьких обид прошло и для Лод, и для Ларми, а боль осталась.
Даже признавая ошибки, она не спешила их исправлять. Редко просила прощения, ещё
реже прощала сама. Такой принцесса была по жизни , во всех своих обличьях. Рабыня
вождя, дочь императора, жена барона — какую ещё роль ей предстоит сыграть в погоне за
своими целями? Эта женщина, Квейрил, похоже, способна многому её научить, если захочет.
«Императрица ничего не должна делать сама» - учила мама дочку и та хорошо всё запомнила. Мелодлин как ни в чём не бывало вернулась в зал. К принцессе подошёл император и протянул руку. Девушка вложила пальцы в надёжную и крепкую ладонь. Отец
и дочь закружились в танце.
- Всё в порядке? - прошептал Манделас.
- Пока да, - тоже шёпотом ответила Лод. - Этот барон даже не знает, с кем имеет дело.
Мелодлин промолчала о встрече с Квейрил, решив лишний раз не тревожить отца.
Встретившись взглядом с Дераифой, она как-то сразу помрачнела и вернулась к Аловену. Ей
стало перед ним стыдно. Ну да, Лод всего лишь изображала его жену, но... если поползут
слухи о неверности «горячо любимой супруги», это унизит человека, который согласился помочь.
Гномиха сама пошла Манделасу навстречу. Случилось то, чего она опасалась: безответная
любовь сдвинула отношения с мёртвой точки, из-за чего он молча страдал, она сторонилась.
Дераифа явно была настороже:
- Это именно то, о чём я подумала?
- Да, - ответил император, увлекая маленькую королеву к столу. - Ничего не говорите, прошу
Вас!
Его любезность лишила Дераифу всякого желания вмешиваться. Она должна научиться
развлекаться! Гости уходили один за другим, бросая сочувственно-насмешливые взгляды на
захмелевшую, но по-прежнему молчаливую королеву. Манделас не смел осуждать, хотя он
и не всегда понимал её. Без лишних слов он повёл любимую танцевать. Было приятно, хотя
и неудобно, ведь он был высок, а она мала. То ли от выпитого, то ли от романтической
обстановки им казалось, что они не ходят, а летят. Манделас в танце наклонил Дераифу и
поцеловал. Он чувствовал, что падает в незнакомую жизнь. Головокружение стихало, оставляя в памяти тепло губ, виноватый взгляд и румянец. Гномиха улыбнулась, погладила его по щеке и убежала.
- Ты со мной играешь! - крикнул он вслед.
Но не обиделся, наоборот, почувствовал надежду влюбить её в себя.
* * *
Мелодлин лежала в постели, слушая неожиданно разразившуюся грозу. Зашёл Аловен и стал раздеваться. Лод рассматривала его худощавую фигуру, гадая, зачем он пришёл. Она всё ещё сомневалась, правильно ли поступила. Спасая отца, принцесса чувствовала себя намного сильнее, не было всепоглощающего страха. Скрипнула кровать под тяжестью мужского тела, а Мелодлин с грустью подумала о то, что стать настоящими супругами им не суждено. Жаль. Аловен показался неплохим человеком. Он смотрел в потолок, как будто не замечая изучающего взгляда. Как — это потому, что он всё же заговорил:
-Вы знаете, Мелодлин я хотел бы удовлетворить своё любопытство, но подумал и решил,
что ваше прошлое принадлежит только вам и больше никому.
- Спасибо.
- Мне достаточно того, что вы приличная женщина, а не портовая потаскушка, которую никому показать нельзя. Кстати, сегодня я понял, что вы благородного происхождения.