руки, она вернулась в монастырь. Лабель вошла в зал с намерением помолиться и получить
покой, но увидела Лармарена и Айви. Голубые глаза моментально погасли, по лицу скользнула враждебность. В первый миг Лабель ужасно испугалась, но всё же нашла, что сказать:
- Вы не сумели сломать жизнь моей сестре и потому пришли ко мне? Не выйдет! Я не скажу
вам ничего и ни единому вашему слову не поверю!
- Мы могли бы не воевать с ней, если бы Квейрил сама нам это позволила! Не хочу выглядеть беспомощным дураком, просто... - Айви остановился, подыскивая нужные слова.
Она напомнила ему собственную дочь: жизнерадостность и нежность внутри, холодная
недоверчивость снаружи. - Я не поддерживаю Ларми в стремлении скрыть случившееся от
невесты, но попытайся его понять.
- От этой близости нам всем одно только горе, - вздохнул Лармарен. - Твоя сестра настоящее
сокровище для того, кого полюбит. И, хотя она намерена мстить, я не желаю Квейрил зла.
Потому что сам виноват.
Старшая сестра успела внушить младшей, что мужчины порой проделывают с любящими
их женщинами ужасные вещи и потому она не верила. На маленьком круглом личике плясали тени, выделявшие нежность девичьих щёк, пухлость губок и отвращение в глазах.
Вошёл старый монах. Лабель поинтересовалась как ни в чём не бывало:
- Какие новости, святой брат?
- Новости? Хм!. Да, новости у меня есть. Недавно я пообщался с одним старым слугой, моим другом детства и он рассказал мне кое-что действительно интересное. Барон Аловен
Шихрид, прозванный ( за глаза, конечно) Бессердечным рыцарем, внезапно женился. И на
ком — на эльфийке-простолюдинке! Новая баронесса легко сходится со знатью, соблюдает
традиции, прекрасно танцует. Говорят, они со старушкой Илоизой затеяли соперночество
за право быть хозяйкой в поместье. Такое чувство, будто её совершенно не волнует собственная репутация.
- Всё ясно, - сказал Лармарен Айви, когда они вышли вслед за Тобой. - Квейрил, судя по
всему, завела любовника и делает вместе с ним тёмные делишки. Скорее всего, если она не
баронесса, то наверняка имеет к ней отношение.
- Как насчёт того, чтобы проследить за Лабелью?
- Верно мыслишь. Ты уже был у Лерит?
- Нет, а что? - испугался Айви.
- Я просто подумал, - ответил Ларми, покосившись на мешок в руках друга, - что тебе не
слишком удобно таскать повсюду эти вещи.
- Да ничего, - отмахнулся Айви. - Я донесу.
- Кстати, что тебе сказал Гури?
- Ничего хорошего. Он заявил, что маска и алтарь в крови ничего не подтверждают. Монахини могли принести в жертву животное. Или объяснить это так, что ничем не лучше.
Остаётся слежка.
Друзья не отставали от брата Тобы, хотя и подумывали бросить это неблагодарное занятие.
С другой стороны, им было безумно жаль беззащитного старика. В воздухе разлетелись
остатки лета, розовое небо раскрыло остатки фиолетовых облаков, лаская город солнцем.
Праздничные украшения с города сняли, как осенняя рука срывает с деревьев разноцветные платья.
По негласному договору Лармарен и Айви поменялись местами. Ларми пришёл в тот
подвал. Всё было по-прежнему, но на алтаре лежала записка. Дрожащими руками юный эльф
взял её и прочитал: « Берегись, лицемер, мы идём за тобой! Истинно верующие.» Обдумывая, что бы это могло значить, Лармарен свернул её и тут заметил шкаф. Открыв его, вместо внутренней стенки обнаружил проход. Пройдя по нему, Лармарен увидел выстроенных в круг людей, услышал красивое пение... Он и глазом моргнуть не успел, как двое в чёрных мантиях подтащили его к остальным и поставили на колени. Мужской голос громко произнёс:
- Благодарю тебя, Рельхем, за этот дар, ты привёл к нам нового брата! Брат, прими в дар частицу нашей возлюбленной сестры!
Ларми хотел воспротивиться, мол, не нужно мне никаких частиц, но испугался, что может
умереть. Потом он успел подумать, что пьёт кровь. А ещё чуть позже он уже ни о чём не думал, потому что жадно пил эту внезапно изменившую вкус жидкость. В глазах возникли
рези, а на висках — зуд. Хотелось стиснуть голову обеими руками и закричать во всё горлоЮ
но сделать этого Лармарен, увы, не мог — слишком крепко его держали. Тогда юноша
зажмурился, открыл глаза — и мир, покачиваясь, поплыл вокруг себя. Сердце сжалось
ужасной болью и перестало стучать. Ларми похолодел. Неужели его отравили?! Он ещё так
молод, рано умирать! Болезненный глоток в одно мгновение смыл всю боль, сердце вновь
забилось. Ноги слабли, но эльф уверенно выпрямился и оглядел всех присутствующих. Удар
в сознание, ощутимый головой, замедлил головокружение. Ларми улыбнулся блаженной