улыбкой безумца. Всё его тело пульсировало теплом, исходящим от сердца, волной
нахлынули сила и... радость. Через мгновение голос Ларми слился с остальными в пении. Он
стал рабом.
* * *
Раздражённый Айви шёл по городу. Вместе с братом Тобой он как можно дольше
оттягивали время, но дождаться Лармарена, не разоблачая его, не смогли — их выпроводили
на улицу. Проводив старичка в монастырь, Айви спешил в объятия жены, к жизнерадостным
разговорам Лиары. Но даже не подозревал, что увидит за дверью. Алерита с Риденом
сплелись в объятиях. Дыхание Айви перехватило, он молча выбежал и медленно сполз по стене, безутешно рыдая. Как же так, его нежная девочка внезапно стала чужой и далёкой
женщиной. В подтверждение этой мысли Лерит вышла. Она действительно казалась выше, в
глазах — ни намёка на жалость и сочувствие, но и презрения. Айви не смел осуждать любимую. Наконец-то ей это удалось — вынуть из тайника чувство вины за давнюю измену, чтобы оно расцвело ярким цветом.
- Что же теперь будет, Алерита? - выдавил он, стараясь не показывать страх.
- Теперь... всё кончено. Я больше не люблю тебя.
Айви стиснул зубы и выбежал. Он не мог злиться на свою жену и ненавидеть за измену,
потому что чувство вины ослабляло его. Несчастный просто боялся потерять её и это
произошло. Никому не нужный, побитый жизнью, брошенный Айви примчался к реке.
Быстро, чтобы не передумать, эльф оставил на берегу меч и плащ, и прыгнул в воду.
Холодная бездна укутала его...
Не открывая глаз, Айви услышал какой-то звук. Треск огня? Не дали умереть? Он
различил светлое пятно, присмотрелся и узнал Лабель. Девушка печально усмехнулась:
- Вам нужно получше выбирать место для самоубийства. Сейчас все купаются, забыли?
Он не нашёл, что ответить. Сейчас Лерит и семейное счастье с ней казались сном, как
будто эта женщина не существовала. Любила ли она его? Так просто и не скажешь, особенно
по прошествии стольких лет. Зачем теперь жить? Ради службы Империи? Как показал горький опыт, Манделасу не нужен солдат, который ищет собственной смерти, он должен
стремиться выжить — не забывая о долге, конечно. Лармарен пропал, а без него будет намного сложнее. Что он скажет Мелодлин? Какая жалость, что ей пришлось уехать! Сейчас
Айви ужасно недоставало решительности и смелости Лод. Ему оставалось полагаться только
на Лабель и по просящим глазам она это поняла. Неприятные чувства мучили девушку, она
опасалась занять место Квейрил в чужой для себя жизни, среди незнакомых людей. Но, с
другой стороны, сестру нужно спасать. Лабель содрогнулась, представив Квейрил мёртвой
и заявила:
- Вы друг того, кого она винит во всех наших бедах! А может, когда вы выберетесь, тут же
утопите в этом болоте нас обеих!
- Мне нечего терять, - пожал плечами Айви. - И раз от меня уже ничего не зависит...
Он хотел встать, но девушка остановила его:
- Я приму на свою душу большой грех, если позволю вам сделать это.
- Ах, дитя, да ты хоть понимаешь, что такое грех? - с отчаянием рассмеялся он, слишком это
было больно и унизительно. - Не бери на себя ответственность за то, чего не можешь изменить.
- Но это я как раз могу изменить! - голос Лабели стал тихим и нежным. - Вы не хотите
жаловаться, так это буду делать я. Моё положение ужасно и безнадёжно. За мной следят.
Айви вскочил как ужаленный:
- Что?! Кто эти люди? Где они?
- Враги Квейрил. Они не посмеют напасть на монастырь, здесь много мужчин. Я, конечно, с
монахами рядом не живу, но мой крик помощи будет услышан сквозь сон даже глубокой
ночью.
- Надо мне объясниться с Квейрил. Твоя сестрица не будет в восторге от происходящего, но
у неё нет выбора, как и у тебя. Впрочем, я не намерен выпрашивать её согласие.
- А зачем ты тогда хочешь с ней поговорить?
- Хочу кое-что выяснить, а ещё, возможно, заключить перемирие. Хотя бы временное.
Лабель нахмурилась и отвела глаза. Она жалела Айви, пусть и не до конца понимала.
Девушка молча вышла. Семнадцатилетняя девочка, не сумевшая распрощаться с детством
навсегда, возвращала сестре долг: за заботу благодарность, за нравоучения доверия, за
защиту духовная поддержка. Лабель умела вернуть Квейрил уверенность несколькими
ласковыми словами.
Через окно был прекрасно виден брат Тоба, сосредоточенно читающий на балконе книгу.
Отвлекать его было бы святотатством, но Лабель и не собиралась мешать. Когда они вышли
на улицу, то увидели хохочущего... Лармарена! Сердце у Лабели оборвалось, она сжала зубы,