переулки. Нет, никого. Отчаяние вернулось с новой силой. Как раненое животное Мелодлин
металась и не знала, что лучше предпринять. Выходит, Лабель похитили прямо из-под носа,
в то время как она... Делать было нечего — Мелодлин забрала малышей из гостиницы и
отвела в монастырь.
* * *
А на следующий день Квейрил выпроводила любовника из дому. Они не ссорились,
просто любовница не хотела вызывать подозрений жены. По крайней мере, раньше времени,
потому что ещё не придуман план, как отнять его у той жизни, которая вросла в его душу за
много лет. А в том, что всё получится, Квейрил не позволяла себе усомниться. Занятия в Академии приостановили из-за расследования, поэтому у неё освободилось много времени.
Молодая женщина пошла прогуляться и решить, стоит ли идти в гости к семейству Шихрид.
Илоиза и Аловен скрепя сердце терпели в своём доме простолюдинку, да и сложно это -
изображать перед его супругой, что между ними ничего нет. Сердечко сладко защемило
тоской, Квейрил жаждала его прикосновений. « Рядом с тобой мне не страшно» - прошептала влюблённая женщина и пошла к дому любимого. Душа пела, а в ногах внезапно
появилась странная тяжесть. И не зря: Квейрил почувствовала, что в её руке оказался свиток.
Сердце вновь защемило — на сей раз уже тревогой. Оглянувшись, она заметила убегающего
мальчишку. Ничего удивительного в этом не было — детям частенько предоставляли
возможность заработать. Квейрил развернула записку.
«Квейрил Фелузан!
Спешу сообщить, что твоя сестра Лабель находится в наших руках. Если ты хочешь вновь
увидеть её живой, принеси золотой слиток в тайник под статуей Саведина до завтрашнего
утра. В случае отказа или промедление мы вернём девушку по частям.»
Ей показалось, что жизнь остановилась. Пальцы сами сжались в кулаки, по щекам
скользнули две холодные слезы. Что ж, эти негодяи перехитрили её, но только на сей раз.
Квейрил всё-таки пошла к любимому и Мелодлин.
Посовещавшись, они вручили слиток золота для наживки и организовали слежку, и
несколько засад, расходящихся по кругу. И вот наступил вечер. Белая луна наблюдала за
разыгрывавшейся пьесой. Первой на площадь вышла Квейрил. Бледная, но спокойная
женщина, озираясь, положила большой свёрток под постамент статуи, в тайную нишу. Она
боялась продолжения страшных переговоров, боялась цены, которую придётся заплатить.
Может быть, в глубине души Квейрил знала, что этим всё закончится, причём независимо
от её поведения. «Интересно, а отец платил им дань?» - пронеслось в голове.
Она ушла со сцены — но лишь для того, чтобы сыграть роль ещё и за её пределами. Растворившись в паутине тёмных переулков, колдунья вернулась в ближайшую засаду и затаилась. Посланца не пришлось долго ждать — фигура в тёмном плаще, точно так же осматриваясь, забрала свёрток и бросилась бежать. Стрела догнала его на полпути к спасительной темноте. Руки преследователей грубо сорвали маску. Из засады вышла Мелодлин. В глазах смешались сочувствие и осуждение. Принцесса со вздохом опустилась на корточки:
- Ну здравствуй ещё раз, Гури. Я не хотела тебя убивать, но, видимо, придётся. Как ты мог предать нас? Почему ничего не сообщил о себе?
- Некому было! - огрызнулся гном. - Я попал в Фалленм совсем недавно и никого из вас здесь
не нашёл! Неужели я мог бы предать вас ради своего врага?
- Кажется, нам не придётся никому платить. Веди нас.
Разумеется, Квейрил всё поняла и тут же отобрала слиток у Гурикона. Убийцы шли по
городу, собирая сидевшие в засадах отряды. Царству беззакония пришёл конец. Наверняка в
эту ночь решалась судьба многих пропавших. После многих лет молчания и покоя Стальные
когти наконец-то ответили.
Алерита лежала на кровати в обнимку со спящей Лиарой. Девочка не задавала
вопросов об ушедшем отце, чему мать была несказанно рада. Слёзы ещё не высохли, они
блестели на лице, как лёд на озере зимней ночью. Малыш не давал о себе ничем знать, кроме
тошноты. Его ждала тяжёлая жизнь, но Лерит твёрдо знала, что не посмеет взглянуть на
собственное дитя с презрением, ведь он такая плоть и кровь её самой, как и законнорожденная дочь. Любимый честно признался, куда идёт и зачем, и что может не вернуться. И вот она, его первая и единственная любовь, лежит в постели и чувствует себя как мёртвая.