взяла его за руки и заглянула в глаза. - Я потеряла Лармарена, а вместе с ним и часть души. О
прощении не может быть и речи после того позора. В общем... Позволь сказать просто: без
тебя я не я.
Хидер молча обнял Мелодлин и она против воли зарыдала, потому что поняла, что глубокая
рана на сердце не заживёт окончательно.
* * *
Лабель подала брату Тобе его чашку. В последнее время они стали неразлучны.
После разгрома еретиков и Полосатых масок в Фалленме воцарилась унылая тишина.
Верховный паладин уехал в Лесную империю и забрал половину паладинов, а чуть позже
вернулся и по предварительному договору с королём и Верховным священником забрал
множество добровольцев из послушников и королевской армии. Было ясно, что надвигается
что-то серьёзное. Как обычно бывает, ходили разные слухи. На Тобу свалилась куча дел,
подкосившая здоровье. Теперь наступила очередь Лабели выхаживать больного.
В то утро всё было не как обычно. Остатки вчерашнего дождя жизнерадостно
поблёскивали бриллиантами в увядающих цветах. Солнечные лучики разносили последнее
тепло. Девушка не отрываясь смотрела на неспешно движущихся по улице людей и животных. Она не боялась монастырской жизни, потому что не являлась лишённой права выйти на улицу пленницей. Наоборот, для больных и монахов стала настоящим другом.
- Девочка, твоя улыбка способна исцелись самую сильную боль, - шептала тяжелобольная
старушка, сжимая её руку.
Лабель опустила глаза на Тобу, спокойно что-то пишушего. И вдруг он посмотрел на
девушку, взял её за руку и поцеловал. Не найдя слов, девушка второй рукой погладила его
сильно полысевшую голову.
- Я люблю тебя, - охрипшим голосом прошептал Тоба.
- И я вас тоже, - с каким-то необъяснимым ужасом ответила Лабель.
- Нет, ты не понимаешь! Не бойся, я не причиню тебе зла, что бы ты ни сказала, но знай: без
тебя мне незачем жить.
- Я тоже люблю тебя, - повторила Лабель и прижалась щекой к его груди. - Но есть то, чего
нам делать нельзя.
Он хорошо понимал, что именно имеется в виду. Множество монахов хоть раз в жизни не
выдерживали давления своей мужской сущности и нарушали обет целомудрия. А вот Тобе
оказалось проще терпеть, чем преодолеть собственные страхи. А с возрастом это перестало
быть проблемой.
Увы, связывая Лабель по рукам и ногам своей любовью, Тоба лишил её права на полноценные отношения с кем-то намного моложе, кто мог бы вступить с ней в брак и
подарить прекрасных детей. В отличие от Квейрил, она не стремилась выйти замуж любой
ценой и как можно скорее. Ради него Лабель подумывала стать монахиней, но поняла, что
окончательно потеряет его, ведь её отправят в женский монастырь далеко на востоке.
Они зашли в пустой зал, чтобы приготовить его к завтрашней проповеди. Изящный
кареглазый эльф бесшумно поднялся с лавки и с любезной улыбкой поклонился:
- Добрый вечер! Меня зовут Карлен.
- Лабель, - холодно ответила юная послушница и взяла метлу.
Голубые глаза скользнули по полосатой мантии, золотому значку на груди, изображавшему
странное существо — наполовину орла, наполовину змею. « С внутреннй стороны должны
быть инициалы» - почему-то подумала Лабель и без всякого страха заглянула в карие глаза.
Карлен смотрел со снисходительной насмешкой где-то с минуту, затем повернулся к Тобе:
- Святой брат, у меня есть важный разговор наедине.
Он учится в Академии вместе с Квейрил. А вдруг это касается её? Остаться в стороне девушка просто не смогла и побежала за ними на цыпочках.
- Видите ли, Тоберин, - сладким голоском говорил эльф, - у меня большие неприятности.
Как только я освободился от подозрений в убийстве, меня тут же обвинили в сотрудничестве
с бывшими атаманами Полосатой маски. Я в любой момент могу оказаться за решёткой. Вы
не знаете меня, но я слышал о вас как о человеке безупречной репутации. Слово такого
весомо и привлекает много внимания. Если вы придёте на суд, то спасёте меня от петли. Вы
же сможете, правда? Всего лишь несколько слов...
Стоявшая у двери Лабель невольно напряглась: ведь в случае отказа её любимый уже не
будет для неё идеалом.
- Хм! Я не знаю, вправду ли вы невиновы, уважаемый сударь, к тому же я не вижу смысла
рисковать своей, как вы изволили выразиться, безупречной репутацией ради того, кого вижу
впервые.
- А я думал, ваше призвание в том, чтобы служить, - язвительно заметил Карлен. - Во всяком
случае, это должна обозначать коричневая роба, которую вы носите! А что до моей