То, что Винсент - без пяти минут покойник, в Гренудии очень быстро поняли все, имеющие мозги. Излишнее рвение в осуществлении его истеричных указов не спешил проявлять даже такой оплот королевской власти, как глава столичной тайной канцелярии. Изображая кипучую энергию на словах, на деле он всеми силами лишь имитировал видимость работы, чтобы ему в будущем не смогли предъявить измену человеческой расе.
Глава 26. Рубище против мантии
Год 5099 от явления Творца, начало марта
Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дарэс, город Анул-гоо
Расположенный на юго-западе Гренудии город Анул-гоо по единодушному мнению всех, кому довелось его посетить, считался столицей высокой кухни, моды, предпринимательства и порока. В этом городе всё, начиная от просторных, совершенно не средневековых, нарядных улиц с большим количеством мелких трактирчиков и лавочек и кончая деловым центром, этаким "Сити" местного разлива, гордо свидетельствовало о господстве ценностей, основанных отнюдь не на идеалах благородства, чести и доблести.
В отличие от остальных человеческих городов обитаемого мира, тут совершенно отсутствовала неорганизованная преступность, а организованная была частью бизнеса семьи Клэн, которой фактически и принадлежал как сам Анул-гоо, так и всё остальное тиррство Дарэс включая самого сиятельного тирра. В этом городе создались все условия не только для самозарождения бациллы капитализма, но и для её процветания и весьма успешного эволюционирования. В этом городе продавалось и покупалось абсолютно всё, что можно было тем или иным образом оценить в золотых кругляшах. Потому не удивительно, что больше двух веков назад представители самой прогрессивной местной династии богатеев провернули операцию, которую ортодоксальные католики назвали бы сделкой с дьяволом, а любители корпоративного новояза 21-ого века — ликвидацией токсичных нематериальных активов. Избавившись от остатков совести и сословных предрассудков о недопустимости делать деньги посредством откровенного мухлежа, мерлы Клэны резво взялись прибирать всё, до чего могли дотянуться их длинные, загребущие ручонки. Тиррство Дарэс не стало исключением и очень скоро тогдашний владетель этих земель начал увязать в долгах, как муха в сладком сиропе.
В один далеко не прекрасный день очередной тирр Дарэс узнал, что всё, что он по недомыслию считал своим имуществом, давно и безнадёжно находится в залоге у бессердечных банкиров-мироедов. И если он хочет регулярно кушать и спать под крышей, то придётся ходить по струнки и беспрекословно выполнять команды "к ноге" и "голос". Попытка поступить в соответствии с "лучшими практиками" феодальной вольницы и всем всё простить безнадёжно проиграла другой "лучшей практике", которая в ином месте и ином времени называлась "терморектальная стимуляция мозговой активности" или по простому - "паяльник в задницу".
Общение с хмурыми, серьёзными мужчинами, среди которых оказались и капитан его собственной дружины, и глава тайной стражи тиррства, навело тогдашнего тирра Дарэса на две неприятные мысли. Первая гласила, что нельзя доверять тому, кто есть с руки у Клэнов. А вторая — что лучше и самому есть с руки у них же, чем лежать в фамильном склепе. Так род благороднейших тирров "за миску чечевичной похлёбки"[1] превратился в династию зиц-председателей[2], активно имитирующих управление своим родовым феодом.
Последующие поколения Дарэсов воспринимали уже сложившийся порядок вещей как данность и не сильно тяготились строгим ошейником и коротким поводком. Однако за пятнадцати лет до описываемых событий, ставший главой семьи мерл Саннет Клэн, в очередной раз "оптимизировал расходы" на содержание тирра, что в переводе на человеческий означало урезание ежемесячных подачек "дорогому аристократу", что сделало его заметно менее дорогим. Сколько не ныл и не взывал к справедливости тирр Дарэс, но его из собственного дворца безжалостно выселили. И с тех пор в свой бывший дворец вроде-бы-всё-ещё-тирр Дарэс стал ходить на работу, когда надо было пустить пыль в глаза приезжим аристократам и продемонстрировать крепость "опор трона", к коим все тирры Гренудии относились "по умолчанию". А в остальное время жить ему пришлось в небольшом особнячке с видом на своё же родовое гнездо.