Но сильнее всего Виолу пугала мысль о том, какие шаги может предпринять в ближайшее время её отец. Зная его, юная тирра совершенно точно понимала, что раз он нацелился на верховную власть, значит сейчас планирует убийство Винсента и насильственную выдачу Элеоноры замуж за своего никчёмного отпрыска. Как бы молодая аристократка не переживала, что возлюбленный достался другой, но такой участи ему она совершенно не желала. Ещё меньше ей хотелось видеть крушение надежд на счастье единственной, искренне любимой подруги. К огромному сожалению, кроме своих умозаключений, ей было нечего представить в качестве подтверждения нависшей над последними Алантарами угрозы. Но принцесса всегда ей доверяла, так что, может быть, донесёт хотя бы в виде подозрений до своего брата-короля, что тому стоит очень сильно остерегаться старшего из Дарментов и значительно усилить меры безопасности?
Виола посмотрела в зеркало и грустно улыбнулась: о чём ещё может думать девушка, возлюбленный которой предпочёл другую? Ну конечно же, как спасти свою несостоявшуюся любовь от собственного коварного родителя и как не дать ему же разрушить счастье своей единственной подруги. Из зеркала ей в ответ улыбалось отражение, смотреть на которое тирре не доставляло ни малейшего удовольствия... Справедливости ради стоит отметить, что тирра вовсе не была уродиной. Её невзрачность и непривлекательность были следствием множества мелких неудачных "штришков", в совокупности превращающих девушку в нечто совершенно блёклое и неинтересное. Единственной, действительно неприглядной чертой её внешности был неправильный прикус, придающий лицу девушки сходство с хорьком.
***
С момента коронации нового монарха королевский дворец в Ограсе жил в намного более дёрганном и нервном режиме, чем было во времена правления короля Эдмера. Теперь тот ритм жизни казался благословенным утраченным раем, понятным и предсказуемым. В те "старые, добрые времена" с официальными визитами к королю представители соседних государств являлись, в лучшем случае, раз в пару месяцев, записавшись на аудиенцию заранее. Сам же монарх до вызовов послов не снисходил ни разу, возлагая подобные контакты на своего главы посольской канцелярии.
Однако сегодня, уже второй раз за неделю, в приёмную Винсента явился посол, на этот раз королевства Мингр. Не по своей инициативе, а по велению короля. Представителем Мингра был лерр Гаргус Донну, заслуженный, убелённый сединами аристократ с гордой осанкой и скрывающейся в тёмно-серых глазах мудростью человека, благополучно переживающего за неполные двадцать лет уже третьего властителя этой рыхлой, беспокойной страны. Сейчас он терялся в догадках, что же такое могло стрястись, что недавно взошедший на пристол король вспомнил о существовании своего северного соседа.
Винсент не стал тратить время на излишние расшаркивания, потому сразу за краткими приветствиями взял быка за рога и наехал на пожилого дипломата за творимое вассалами его короля непотребство. Лерр Гаргус смотрел на правителя Гренудии широко распахнутыми изумлёнными глазами, теряясь в догадках, какие могут быть претензии к совершенно неагрессивному Мингру у могущественнейшего из человеческих королевств.
- Простите, Ваше Величество, но я совершенно не понимаю, чем подданные моего короля могли вызвать ваше неудовольствие. Тиррство Ваем имеет очень прочные торговые связи с Гренудией, а Межграничье практически безлюдно, если не считать окрестностей Коура. Потому не могли бы вы пояснить, что же случилось и кого вы считаете виновным в случившемся.
Глядя на испуганно-изумлённое лицо представителя Мингра, король понял, что скорее всего тот даже не врёт. Потому снизошёл до объяснений, произнося которые ему самому стало как-то не слишком некомфортно. Всё же ситуация требовала порадоваться за соплеменников, надравших эльфам уши, а не угрожать им расправой за всё то же самое. Лерр Донну внимательнейшим образом выслушал версию событий молодого Алантара с непроницаемым лицом. И всё же Винсент мог поклясться, что увидел в глубине его глаз откровенное веселье, когда тот заговорил: