– Это называется «ничего ужасного»? Да ты же опасный человек, тебя нельзя в дом пускать!
– Не, ну а что с тобой делать-то еще? По-хорошему ведь не сладишь, значит, остается воспитывать.
Лена посмотрела на него с колкой иронией.
– Ой, я не могу больше. Нашелся тут грозный доминант!
– Откуда ты знаешь это слово? – он шагнул к ней, всматриваясь в лицо. – Да-а, Ленка! Я сразу понял, что ты непростая штучка, но не ожидал, что настолько…
– Он еще и психолога из себя строит. Боже, какой дурак! – Лена отвернулась к окну, вспыхнув по самые уши.
– Это ты дурочка, – Андрей обнял ее сзади, мягко привлекая к себе. – Я и так, и этак к тебе, а ты все фырчишь и только норовишь меня уколоть. Почему? Блин, ну я же чувствую, что я тебе не противен! Нет никакого отторжения на физическом уровне! Почему ты тогда со мной так? Почему ты все время убегаешь?!
– Андрей… Господи, что ты делаешь?
Лена пыталась увернуться от его поцелуев, но это было невозможно, потому что он крепко держал ее за талию. Его дыханье обжигало ей шею, прикосновения губ – то нежные, то похожие на легонькие укусы, возбуждали и туманили голову. Она чувствовала, как наливается его член, прижатый к ее ягодицам, и в панике ощущала, как неумолимо набухает в ответ ее лоно. Сомнений не оставалось: она его хотела! Разум пытался сопротивляться, но тело уже сдалось, отозвалась на мужской призыв мощным всплеском желания…
– Подними руки!
Слова прозвучали приказом, и Лена машинально повиновалась. Андрей быстро стянул с нее футболку и юбку, потом снял бюстгальтер. Его ладони накрыли ее грудки, и Лена едва не задохнулась от восторга, смущения и ужаса. Почти совсем голая перед ним! Это казалось немыслимым и невероятным. Но осознание этого факта лишь добавляло драйва.
– Какая ты чудесная, – шептал Андрей, опаляя ее обнаженную спину поцелуями. – Нежная, как тюльпан, и сладенькая, как персик. Не отпущу тебя больше, не позволю опять убежать!
Он так крепко стиснул ее, словно она могла прямо сейчас вырваться и убежать. Скользнул руками вниз, лаская через трусики лоно, снова завладел грудками. Потом повернул передом к себе и начал целовать в губы. Лена отвечала ему: сначала не слишком охотно, но постепенно все больше увлекаясь. Ладони скользили по его крепким плечам и груди, забираясь под рубашку, которую он успел расстегнуть. Не в силах противиться себе, Лена потянулась к нему, прижалась к обнаженному торсу. Потерлась лицом о мягкие волоски на груди, вдохнула его запах. Засмущавшись, отпрянула, подставляя лицо под его ненасытные губы.
Внезапно он перестал ее целовать, положил руки ей на ягодицы.
– Обними меня крепко за шею, – мягко велел он. – Ну!
И, когда она это сделала, весело крикнул:
– А теперь подтягивайся вверх!
Лена вскрикнула, почувствовав, как ее ноги резко оторвались от пола. А следом за тем ее охватило ужасное чувство неловкости в сочетании с бурным восторгом. Сидеть на нем верхом, обхватывая ногами за талию – это было уже чем-то за гранью!
– Ты с ума сошел, – пробормотала она в замешательстве. – Опускай меня, ты же надорвешься!
Он рассмеялся, игриво целуя ее в шею. Потом осторожно развернулся и двинулся в сторону комнаты. Опустил Лену на диван, умудрившись на ходу сдернуть покрывало. Включил настенный светильник. Сбросил рубашку и, повернувшись к дивану лицом, принялся неспешно расстегивать брючный ремень.
По спине Лены снова пробежал холодок. А затем ее окатила жаркая волна вожделения. Пульс забился сильней, в глазах появился туман. Не в силах смотреть на Андрея, который уже стягивал джинсы, Лена отвернулась, на секунду зажмуривая глаза.
Она почувствовала, как диван прогибается под тяжестью его тела. Сердце испуганно замерло, внутри все напряглось… А потом ее словно бросило в объятия Андрея, навстречу его жарким губам, упругому сильному телу, нежным рукам, обнимавшим ее с такой страстью и трепетом, словно он целую вечность ждал этого момента.
– Милая моя, сладкая, – бормотал Андрей, одержимо лаская ее. – Умираю, как сильно люблю тебя!
Лене показалось, что воздух вокруг зазвенел. На секунду возникло ощущение, что она не здесь, а на вершине Мангупа – стоит с раскинутыми руками, подставляя лицо бодрящему горному ветру.