– Я смотрю, ты совсем заработался, – сочувственно сказала Лена.
Виталик взмахнул рукой.
– Не то слово. Эта работа уже по ночам сниться начинает! Вот недавно приснилось, будто меня за что-то распекает начальство, причем, даже не мое, а чужое. И что самое обидное? – он выразительно посмотрел на Лену. – Ведь никому же не объяснишь, как тебе приходится сложно! Все тебе завидуют, говорят: быть на такой должности круто. А я бы, если бы не семья, уже бы, ей-богу, все бросил к чертовой матери. Ты мне веришь, Лен?
– Почему же не верить? Верю.
– Ну, хоть ты веришь, – он признательно стиснул ее руку. – А другим ничего не объяснишь. И жена тоже… Никакого сочувствия и понимания, одно потребительское отношение! Будто ты по гроб жизни обязан думать об интересах семьи, полностью наплевав на свои. А я не хочу больше так! Не хочу и все тут! И пошли все к черту.
– Ты давно женат?
Виталик невесело хмыкнул:
– Давно. Так давно, Ленусик, что даже и сказать совестно. Целых семнадцать лет! Как влез в это гиблое дело еще на последнем курсе института, так и тяну лямку. Всю молодость на служение семье положил, все золотые годы.
– Ну, теперь-то, наверное, дети подросли, должно стать полегче.
– Ага, жди! Дети-то у меня разновозрастные. Старшей шестнадцать, а младшему только восемь, первый класс заканчивает. А что такое этот первый класс? Ты, Ленусик, даже не представляешь, какая это каторга. Вообще, дураки мы с женой. Если хотели двоих, то надо было рожать одного за другим, а не так, вразбивку. Нет, конечно, я люблю детей: они же мои, а не какие-нибудь чужие. Но мне все сильнее хочется жить для себя. Это не значит, что в ущерб семье. Но и семья не должна поглощать личность человека! Особенно если ему вот-вот стукнет сорок…
Он замолчал, смущенно глядя на Лену.
– Так тебе тридцать девять лет? – притворно удивилась она. – Вот уж не догадалась бы! Я думала, тебе тридцать пять или даже меньше.
– А я взял да и выболтал, сколько на самом деле, – Виталик досадливо хлопнул ладонью по столу. – Дурная голова!
– На самом деле это абсолютно неважно, – улыбнулась Лена. – Важен психологический возраст, то есть то, на сколько лет человек себя ощущает. Бывают и тридцатилетние старики: такие отяжелевшие, солидные, никакого молодого задора. А бывает, что человек и в шестьдесят еще молод душой.
– Вот, Ленусик, ты мудрые вещи говоришь, – закивал Виталик. – Главное – не утратить молодой задор! А если он потерялся, приложить все усилия, чтобы вернуть его.
Он поднял бокал и с улыбкой посмотрел на Лену.
– Давай, дорогая моя! За молодость души!
Выпив полбокала вина, Лена придвинула к себе вазочку с мороженым. У них еще оставались салаты, но Лена и так съела больше нормы. Вообще последние дни много ест, как бы не испортить фигуру. И гулять стала меньше, все сидит за компом. Правда, погода была плохая, но это не оправдание. Раньше она в любую погоду выбиралась на улицу, а тут разленилась. Хорошо хоть Виталик приехал и вытянул ее в загородный ресторан. Приятное место! И дождя нет, можно сидеть на улице, в окружении буков и сосенок. А перед этим три дня шли дожди, такая досада. Хочется же куда-нибудь съездить, но куда ты потащишься в дождь?
– Ленусик, послушай, – внезапно оживился Виталик. – У меня тут намечается командировка – поездка на два дня в Коктебель. Ехать надо завтра или послезавтра… Поехали вместе! Приедешь в Симферополь, там мы с тобой встретимся, и ты пересядешь в мою машину. Можем и задержаться на денек, там будет видно по ходу… Ну?! Как тебе идея?
– Идея-то хорошая, только… – Лена тяжко вздохнула, – у меня «критические дни» начинаются. Сегодня еще так себе, а завтра будет разгар. И какой тогда смысл ехать?
– Эх! – выдохнул Виталик. – Вот же досада какая! Как по закону подлости. Да это я виноват: долго собирался. Ну, что теперь делать? Придется другого раза ждать. А сейчас давай еще выпьем винца. Кстати, ты из-за этого почти ничего не пьешь? Боишься, что плохо станет?
– Угу, – кивнула Лена. – В такие дни и без выпивки чувствуешь себя, будто немного пьяная, давление падает.