Рампа находилась всего в нескольких метрах от взлётно-посадочной полосы.
Марион моргнула, глядя на высокого красивого мужчину с чёрными волосами и пронизывающими глазами.
Затем она повернулась и посмотрела на заснеженный лес и холмы вдалеке. Пока она смотрела, снег усиливался, падало всё больше и больше крупных влажных хлопьев, которые по спирали спускались к земле.
— Конечно, — сказала она, пожимая плечами и плотнее закутываясь в одеяла. — Ладно. Давай обговорим основные правила.
Как раз когда она произнесла эти слова, рампа с глухим стуком упала на взлётно-посадочную полосу.
Тюр завёл двигатель и включил передачу.
Передняя часть МакЛарена наклонилась вниз по спуску и они выехали на снег, Бог Войны плавно направил машину на взлётно-посадочную полосу, а затем повернул направо к единственному зданию в этом частном аэропорту.
Ещё сильнее укутавшись в одеяла, Марион задрожала.
Глава 10
Рождество
Правила Тюра оказались довольно простыми.
С точки зрения Марион, это было старое доброе похищение.
Она не должна никому говорить, кто она такая.
Тюр хотел, чтобы она как можно лучше скрывала своё лицо и позволила ему разговаривать и взаимодействовать с другими, пока они не доедут до округа Колумбия. Он хотел, чтобы она по возможности избегала камер наблюдения. Он хотел, чтобы она не выходила из машины, если в этом не было крайней необходимости.
Марион кивнула, делая вид, что это самая разумная вещь в мире.
Помогло то, что всё это было вполне разумным… с точки зрения Тюра.
То есть, с точки зрения человека, который не хотел, чтобы мир узнал, что он похитил дочь президента Соединённых Штатов.
Марион кивала на всё сказанное, но большую часть времени смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся пейзажи, пока Тюр на скорости вел машину по межштатной автомагистрали.
В детстве она довольно много времени провела в штате Нью-Йорк.
Её мать любила Нью-Йорк, ведь она жила и училась там до самого рождения Марион и её сестры. Сестра Марион, Элизабет, которую все звали «Лиззи», тоже любила Нью-Йорк. Они с Марион даже говорили о том, чтобы в какой-то момент купить там квартиру, может быть, после того, как у отца закончится его президентский срок в Белом доме, при условии, что он победит на выборах.
Обо всём этом было больно думать сейчас.
Чёрт, было больно вернуться в Соединённые Штаты.
Марион не до конца понимала, насколько её нежелание находиться в стране было связано с тем, что она избегала своих чувств к матери и сестре.
Теперь, когда она вернулась, их призраки бросились к ней навстречу.
Каждое воспоминание, каждый задуманный ими план, который был сорван и выдран с корнем после их смерти, казалось, соперничали за внимание в сознании Марион, желая, чтобы она вспомнила всё до самой последней детали. Она вспомнила последнюю неделю перед их смертью, как они строили планы на Рождество. Она вспомнила, как разговаривала с мамой о поездке в Европу, вспомнила глупые шутки о том, как они могут изменить декор в некоторых частях Белого дома, хотя никто из них особо не верил, что папа выиграет, но в то же время, никто не мог предположить, как он может проиграть.
Пребывание здесь не должно причинять такую боль.
Её мать и сестра мертвы вне зависимости от того, где находилась Марион в этот момент.
Но это причиняло боль.
Каким-то образом, находясь здесь, она испытывала ощущение, будто они умерли только вчера.
Тюр не останавливал машину, пока они не подъехали к окраине Нью-Йорка.
К тому времени было уже около полудня.
К тому времени Марион была готова сделать что угодно, чтобы отвлечься.
Тюр притормозил в небольшом городке примерно в шестидесяти километрах к северу от Нью-Йорка и плавно заехал на парковку перед магазином одежды на углу старомодной улицы в центре города. Ярко-оранжевый спортивный автомобиль, который, вероятно, стоил в три раза больше, чем её мать и отец заплатили за их первый дом в Калифорнии, выглядел нелепо на кирпичной улице, увешанной рождественскими венками, мишурой и американскими флагами.
Это место выглядело как типичная главная улица в маленьком американском городке.
А МакЛарен был похож на причудливую, футуристическую машину времени.
— Где мы? — спросила Марион, взглянув на Тюра и немного потянувшись на изогнутом кожаном сиденье.
Наклонившись к рулю, он оглядел улицу. Рождественские покупатели выстроились вдоль тротуаров с обеих сторон, болтали друг с другом и пили горячий шоколад на свежем воздухе, увешанные пакетами и коробками.