Поездка заняла не больше получаса. И вот автомобиль остановился на людной даже в позднее время улице, где день только начинался – собирались молодые женщины в блестящих вызывающих платьях, которых сопровождали кавалеры всех мастей, преимущественно в белых рубашках и темных джинсах.
Выйдя из машины первым, Олег Сергеевич галантно открыл дверцу заднего сиденья и, нежно улыбаясь, подал мне руку.
На входе в бар с яркой неоновой вывеской, на которой переливались золотые буквы названия заведения и моргали силуэты треугольных бокалов мартини на длинных ножках, действовал «фейс-контроль». Грузный, черный, как смоль, охранник в футболке, обтягивающей мощные бицепсы, увидев нас, выглядевших очень странно, как два молочно-белых пятна в темном бархате летней ночи и среди исключительно афроамериканской толпы, тем не менее поднял золотой плетеный шнур с крюком на конце и пропустил нас внутрь. В баре царил плотный полумрак сигарного дыма, который, казалось, можно было резать ножом. Мы едва заняли два небольших, но внушительно массивных дивана из красно-коричневой кожи, как из пелены табачного дыма появился официант.
– Мария Валерьевна, вы любите сигары? – хитро прищурившись, спросил Олег Сергеевич.
– Конечно, – бодро ответила я, чтобы не ударить в грязь лицом в очередном признании, что с сигарами я, как и со злачными заведениями, знакома весьма отдаленно.
– Вот и отлично, – улыбнулся он мне. И на чистом английском языке с едва заметным русским акцентом сделал заказ на две кубинские сигары и пару бокалов крепкого виски, попросив подать его с кубиками льда.
– Олег Сергеевич, я… – начала я.
– Давай просто Олег и на «ты», – подмигнул мне Олег.
– Хорошо, Олег Сергее… просто Олег. Мне думается, что мы несколько странно тут смотримся. Видите ли, кажется, – наклонилась я к нему ближе, потянувшись через стеклянный столик, на который расторопный официант уже успел водрузить монументального вида металлическую квадратную пепельницу, – мы тут одни… белые. Нас тут, просите за вопрос, не убьют?
Олег так же заговорщически, но при этом широко улыбаясь, ответил:
– Маша, нас тут не убьют. Мы же не белые, мы – русские. Можно сказать, тоже гонимые и тоже в меньшинстве. Так что не переживайте.
Окружной суд
– Бутина, твой адвокат здесь, – тихонько дотронулась до моего плеча Пейдж.
Я вздрогнула, очнувшись от легкой дремоты, охватившей меня после страшной ночи: «Слава Богу! Боб. Наконец-то».
– Где?
– К окну номер три, – сказал кто-то из женщин в камере.
Я быстро встала и направилась к указанному окошку. Худая чернокожая американка с длинными косами-дредами в спортивном костюме, скорее похожая на паренька, чем на представительницу слабого пола, встала с бетонного пенечка у третьего окошка, уступив мне место.
За плотным стеклом на меня смотрел молодой мужчина-азиат в белой рубашке с коротким рукавом. В руках он держал тоненькую синюю ручку и толстый блокнот. Это был явно не мой адвокат.
– Извините, – разволновавшись, сказала я в черную телефонную трубку, через которую было положено вести беседу с защитником. – Но у меня другой адвокат.
– Так, – послышалось в трубке. – Значит, вы официально отказываетесь от услуг адвоката.
– Нет, я… – испугавшись и не понимая происходящего, ответила я. – Я не отказываюсь от адвоката, просто вы – не мой адвокат. Это, наверное, какая-то ошибка. У меня другой адвокат.
– Значит, отказываетесь. Так и запишем, – безапелляционно сказала трубка и разговор прервался. Азиат с блокнотом встал и ушел, а его место заняла молодая женщина-блондинка.
Я по-прежнему сжимала трубку в руках, пытаясь объяснить заменившей азиата женщине мою ситуацию, но она, не дослушав, грубо отрезала: «Позовите мисс Смит. Вы отказались от услуг адвоката».
Не в моем положении было спорить, поэтому я покорно повесила трубку и побрела с поникшей головой и глазами, полными слез от испуга, обратно на свое место на полу возле Пейдж. Прошел еще где-то час. Женщин по очереди вызывали к пенькам у окошек. Пейдж объяснила мне, что это были встречи с госзащитниками, адвокатами, которых оплачивает государство, потому что по закону у каждого обвиняемого должен быть адвокат, но если подзащитный отказывается от адвоката, он может представлять свои интересы в суде самостоятельно.
– Так многие делают, потому что с госзащитником часто не везет. Среди них есть, конечно, хорошие профессионалы, небезразличные к судьбе своего клиента, но такое бывает нечасто, – рассказала мне Пейдж. – Каждый решает за себя: брать судьбу в свои руки или доверить «профессионалам».