Я прошелся вокруг площади, затем оставил вещи и коня на постоялом дворе под названием «Приветливый приют», а после направился к въезду в городок с того самого тракта, откуда прибыл сам. Отошел чуть в сторону от дороги, начертил на пыли символ-ловушку и капнул на него кровью. Темная магия вообще основывалась на крови.
После этого направился к выезду и там повторил ритуал. Рука ныла, хоть от раны и остался только тонкий след. Теперь, если Шелли, моя кровь, появится где-то рядом, я буду знать. Если, конечно, Иден не поймет, что стоит закрыться от меня, только он думает, что я по-прежнему в Атеррасе.
Завершив ритуал, я вернулся на постоялый двор. Комната была чистой, мясная похлебка – наваристой. Что еще нужно? Я лег, не раздеваясь, и закрыл глаза. Сон не шел. В Атеррасе близилось время обхода, и давала о себе знать привычка бодрствовать допоздна. Вообще в тюрьме само понятие сна было очень зыбким. Чаще всего я засыпал в маске, чтобы почувствовать, если что-то пойдет не так, и только с Розалин отступил от этого правила.
Розалин… Имя кольнуло болью куда-то в область сердца. Не хочу думать о ней! Но лицо с чуть загорелой кожей, розовые губки и золотистые локоны так и стояли перед глазами. Ро-за-лин. Я пытался понять, за что она так со мной поступила. Просто по чужому приказу? Зачем тогда было играть в любовь? Решила ударить больнее? Отомстить за брата? Но ведь не я поместил его в Атеррас. Так зачем? Вопрос оставался без ответа, а я вспоминал и вспоминал. Не стоило отказываться от своих принципов и принимать ее на службу, но я поклялся и сдержал слово. Теперь за это и расплачиваюсь. Но только бессердечная могла бы забрать ребенка у отца.
Если бы я только знал, что она решила так спасти моего сына от Атерраса, то понял бы. Но ведь это неправда. Розалин ждал Люциан. Кто-то мог доложить министру, что Шелл способен открыть для него двери Атерраса. И что теперь? Что будет с моим ребенком? И разве я не заслуживал хотя бы попрощаться?
А сам Шелли? Неужели он так легко ушел с Розалин и Иденом? Почему? Что они ему пообещали? Что сказали? От мыслей становилось тошно, и я никак не мог уснуть, только на рассвете забылся подобием дремы, чтобы утром вернуться на ярмарочную площадь.
Здесь уже бойко шла торговля, правда, пока что было не так шумно, как накануне. Не грохотала музыка, не плясали девушки. Только торговали и назначали цену. Я прошелся вдоль рядов, пытаясь ощутить либо Шелли, либо Розалин. Их энергия была наиболее близка моей магии. С Иденом все сложнее – он сам сильный темный маг. А с Джесси и Китом Рейнолдом я не общался так уж близко, чтобы сейчас с легкостью их отыскать. Но нет, ничего похожего.
Прогулялся до въезда в город, потом обратно к выезду – и опять до ярмарки. Время перевалило за полдень – ничего. Потянулось к вечеру...
На миг мне показалось, будто чувствую Шелли. Я обернулся, кинулся туда, откуда ощутил присутствие сына, но наткнулся на стену. Ошибся, здесь никого не было. Наверное, я сам слишком хотел его видеть, вот и принял желание за действительность.
Стемнело. Ловушки так и не сработали. А если беглецы, вопреки ожиданиям, решили обойти город стороной? И такое тоже могло случиться, но я решил подождать до утра, чтобы убедиться наверняка, и не убирать ловушки, даже когда уеду. На небольшом расстоянии они все еще будут работать. И потом, Атеррас увеличил мои силы. Возможно, их хватит надолго.
Я вернулся на постоялый двор, поужинал и лег. Еда казалась пресной, но надо было есть. И отдыхать тоже надо, поэтому погасил светильник и закрыл глаза. Если ловушка среагирует, я сразу об этом узнаю.
Вот только снова сон не шел. Я будто плыл в полудреме, и бодрствуя, и почти уснув одновременно. Мысли в голове тянулись, как патока. Сначала они касались Атерраса и Шелли, потом устремились в далекое прошлое. Мне вспоминался дом. Замок Ферри стоял на невысоком холме. Он был сложен из светлого камня, островерхие башенки тянулись к небу. И если подняться на самый верх, можно было увидеть синюю змею реки Райны, густой сосновый бор на горизонте с севера и бескрайние поля с юга. Когда я был ребенком, порой забирался на последний этаж башни ночью и сидел там, пока заря не начинала окрашивать небо. Страсть к высоким башням исчезла с гибелью Стелы.