– Отлично!
Он начинает рассовывать гранаты по карманам и слышит:
– Когда я впервые увидел тебя в Легионе, то сразу понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь. И не ошибся.
– А я ошибся, – ухмыляется он в ответ. – Думал, ты из тех высокопоставленных сынков, которым звание досталось в наследство и, кроме как маршировать в парадном мундире, ни на что не годен.
Полковник смеется и протягивает руку.
– Зови меня Роландом. А ты, кажется, Дэмьен? Или на самом деле тебя зовут иначе, хайсит?..
– Дэмьен. Это мое имя. А остальное не для мимолетного знакомства.
– Жаль, что другого у нас не будет.
– Жаль.
Они крепко жмут руки и, подхватив пулеметы с дисками, бегут на позицию под яростные крики, накатывающие из-за поворота дороги.
Потом сон прыгнул. Так тоже иногда случалось. Следующий кусок жизни его Тюремщика оказался еще мрачнее предыдущего. В прямом смысле. Вокруг темнота, с неба хлещет ливень, а он бежит по густому лесу следом за Роландом, и, кажется, в левом плече торчит стрела. Вдали слышится заливистый лай собак – погоня не отстает. Они вылетают на обрыв неожиданно. Внизу беснуется неглубокая, но бурная река, а до нее от обрыва – метра три нагромождений из бревен и камней. Роланд оборачивается и что-то кричит, но в грохоте воды разобрать ничего нельзя. Он подбегает к другу, и тут берег под ними не выдерживает и валится вниз, увлекая за собой беглецов. Он начинает припоминать то роковое падение с башни, но, в отличие от прошлого раза, четыре метра обрыва слишком быстро заканчиваются. А вот боль от неудачного приземления оказывается почти такой же. Его сильно бьет виском о камень, а правая нога ломается с противным треском. Едва сдержав крик, он слышит, как рядом стонет Роланд и начинает подниматься. Но он – нет. Он расслабляется, успокаивает дыхание и закрывает глаза. Он понимает своего Тюремщика. Роланд ни за что не бросит товарища, неспособного больше нормально передвигаться. Их обоих поймают и убьют. Значит, нужно сделать так, чтобы Роланд счел его мертвым и бежал дальше. Тогда у молодого полковника появится шанс добраться до ближайшей коммуны.
– Дэмьен, Дэм! – Роланд трясет его. – Эй, очнись! Приди в себя! Дэм!
Холодная рука скользит по его виску и замирает. Это Роланд чувствует текущую из раны кровь.
– Дэм! Нет! Ты не можешь! Дэм…
Его голову поворачивают, и он прикладывает все усилия, чтобы не моргать, несмотря на попадающие в глаза холодные капли.
– Всемогущий Единый… Дэм… Как же так? Ты не можешь меня оставить… Я ведь жив только благодаря тебе… Дэм, пожалуйста…
Роланд тычется ему головой в живот, и приходится на время задержать дыхание. Когда воздуха уже не хватает, и он думает, что не выдержит, Роланд отстраняется.
– Прости меня, Дэм. Я больше ничего не могу для тебя сделать. Но я позабочусь о твоей жене и детях. Обещаю. Нет, клянусь. Прощай, Дэм. Да упокоит Единый тебя вместе с Первым консулом и всеми праведниками. Прощай, – Роланд наконец поднимается и, с трудом перебравшись через реку, какое-то время бежит по воде в надежде сбить со следа собак.
Вот и все.
Он немного поворачивается, чтобы острые камни не так сильно впивались в ребра, и вздрагивает от неожиданности. Здоровенный лохматый пес трусит у кромки воды, вынюхивая следы. Должно быть, вырвался вперед, оставив далеко позади погоню, и если позволить ему идти по следу…
– Ко мне, хороший песик, – кричит он, привлекая внимание волкодава. – Я здесь.
Собака ведет ушами, оглядывается и одним прыжком оказывается прямо над ним, нависая поджарым телом. И прежде, чем пес вцепляется ему в горло, он сам хватает мохнатую шею и, повалив пса, припечатывает собственным весом. Руки сжимаются все сильнее, рычанье становится глуше, трепет собачьего тела тише…
Сон кончился. Но узнику так не кажется. Сдавленные жалобные хрипы доносятся из динамиков, и, взглянув на экран, он видит, как Тюремщик, не проснувшись до конца, самозабвенно кого-то душит.
– Очнись, Тюремщик! Немедленно очнись, идиот! – услышал Дэмьен громкий окрик и проснулся.
В окна уже пробивался серый предутренний свет, и его было достаточно, чтобы увидеть не подающую признаков жизни Кэри, чью шею он до сих пор крепко сжимал обеими руками.
– Несуществующие боги… – обреченно прошептал Дэм, чувствуя, как ужас содеянного поднимается откуда-то из глубины сознания. – Что я натворил…
– Идиот, не стой столбом! – снова раздался окрик заключенного. – Искусственное дыхание делай! Умеешь?
Вместо ответа Дэмьен зажал нос девушки и обхватил ее губы своими, гоня живительный воздух в легкие. Потом с силой несколько раз надавил на грудную клетку, заставляя замершее сердце качать кровь. Потом снова вдох. И снова. И еще…