– Хотя бы повремени пока с дядей. Дай мне прийти в себя после приступа. С мыслями собраться. Ты в конце концов мой должник. Я тебе дважды жизнь спас.
– А мне казалось, что один.
– Ну, если быть точным, второй раз я спас твою совесть, но это почти одно и то же. Ты бы себя за смерть этой девчонки до конца жизни не простил, – заявил узник. – Так мы договорились? Ты пока не скажешь своему дяде обо мне?
– Сначала я хочу встретиться с тобой лицом к лицу, – ответил Дэм после недолгого раздумья.
– Ты это можешь? – удивился заключенный. – Неплохо для такого малыша. Тогда милости прошу, Тюремщик. Пришло время навестить своего узника.
* * *
Дэмьен шел в темноте, не отрывая глаз от маячившей далеко впереди белой двери. Честно говоря, общаться с этим лохматым чудовищем не слишком хотелось. «Может, он хоть косы какие-нибудь заплел? Как я иначе его лицо увижу?» – размышлял Тюремщик, неотвратимо сокращая расстояние до Комнаты.
Вот и дверь с решеткой, прикрытой выдуманной им заслонкой. Открыть простейший замок не составило труда, и Дэмьен с замиранием сердца отодвинул ее в сторону.
Сначала ему показалось, что он перемудрил в прошлый раз и, кроме заслонки, создал еще и зеркало. Но через какое-то время пришло понимание.
– Издеваешься? – возмутился Дэмьен, разглядывая нагло улыбающегося и совершенно лысого заключенного.
– Ничуть, – невинно ответил тот, так же пристально разглядывая своего тюремщика. – Просто ничего похожего на нож или ножницы здесь не нашлось. А существовать с отросшими за сект знает сколько лет волосищами для меня не вариант.
– И как ты от них избавился?
– Я их вырвал.
– И куда дел?
– Никуда, – узник пожал плечами. – Они просто исчезли.
– Каким образом? – нахмурился Дэм.
– Откуда я знаю? – узник задумчиво провел ладонью по голове. – Это твоя камера. Твои и уборщики.
Не удостоив наглеца ответом, Дэмьен продолжил его разглядывать. Первое впечатление оказалось обманчивым. Узник совершенно не походил на Тюремщика. Лет сорока или чуть больше, с пронзительными карими глазами и узкой полоской горько поджатых губ, немного выше Дэма, и такой изможденный, что руки напоминали кости скелета, обтянутые тонкой желтоватой кожей. На нем было золотистое до пола одеяние, отдаленно напоминающее римскую тогу, что вместе с лишенной волос головой делало его похожим то ли на египетского жреца, то ли на буддистского монаха. Золотистая ткань показалась Тюремщику знакомой, и вскоре он понял, что пришла пора сказать «прощай» любимому балдахину.
– И? – криво ухмыльнулся узник.
– Что «и»?
– Вот мы и встретились лицом к лицу. Теперь выполнишь мою просьбу? Не расскажешь дяде? Пока.
Дэмьен молча всматривался в своего заключенного. Он знал, что перед ним предатель и убийца миллиардов, но видел… того обросшего монстра, что выл и кружился в безумном танце. Видел доведенное до края человеческое сознание, которое истязали в течение полутора веков.
Узник смотрел на Тюремщика. Так же пристально. Так же... жалостливо? Но Дэм моргнул, и наваждение сгинуло. Взгляд заключенного стал жестким, холодным, расчетливым, чтобы тут же смениться на ехидный. Ни просьбы, ни смирения, ни страха в нем близко не было. И Дэму это понравилось.
– Увидел, что хотел? – спросил узник.
– Да, – просто ответил Дэмьен. – Я дам тебе время. Немного, сам понимаешь.
– Я должен сказать спасибо? – хриплый голос так и сочился ядом.
Но прежде чем Дэм высказал все, что думает о неблагодарном арестанте, тот неожиданно снова сменил тон:
– На самом деле вежливость – неплохая штука. Спасибо.
– Пожалуйста, – проворчал Дэм, изрядно раздраженный переменами настроения узника. – Кстати, о вежливости. Как твое имя? Мое ты уже наверняка слышал, твоя очередь.
– Только не надо панибратства, – получил он резкий ответ. – Ты – тюремщик, и останешься для меня Тюремщиком. А я – твой заключенный, и мне полагается номер вместо имени. Так что зови меня Второй.
– Как скажешь!
Разозленный Дэмьен с лязгом вернул на место заслонку, запер замок и быстрым шагом направился в реальность.
«Если так начинается утро, то какими же будут день и вечер?» – риторически вопросил он пустую комнату, придя в себя. И тут же получил ответ.
– Хайсит Главный Тюремщик, – несмело постучался в дверь слуга. – Прошу простить за то, что прерываю ваш сон. Прибыл посыльный от хайситты Арпад. Она сообщает, что пожалует сегодня к завтраку, чтобы выразить вам свою благодарность за спасение сына.
«Да и утро еще только начинается, – продолжил философские размышления хайсит Главный Тюремщик, выбираясь из кровати и нашаривая трость. – Похоже, сегодня мне нужно быть во всеоружии».