Нет, вначале все было нормально, да и потом… Хоть с каждой выпитой бутылкой их голоса становились громче, но ни драки, ни вызова на дуэль Дэм не припоминал. Напротив, он был уверен, что они почти не говорили о Елене.
– У тебя совсем шрамов не осталось, – в голосе Роланда грусть и легкая зависть, сам же он перчаток не снимал даже в помещении.
– Ты знаешь почему.
– Не совсем. Я знаю, Дэм, что ты восстанавливаешься куда быстрее обычного человека, но не знаю, по какой причине.
– Роланд, я…
– Можешь не говорить. Я уважаю чужие тайны. Тем более твои. Я никому не сказал тогда, не скажу и теперь. А ты знаешь, я сначала тебе завидовал. Но из-за твоей особенности тебя стали допрашивать гораздо чаще…
– Да… – Дэмьен поморщился. Он не хотел вспоминать. – Сектовы варвары так и не могли взять в толк, что без патронов пулеметы стрелять не будут. И что мы не скрываем от них никакого магического секрета.
– По крайней мере, они не убили нас сразу. Но затем… Я принял тебя за мертвого, как я мог так ошибиться!
– Потому, что я так хотел, – вино уже давно кружило Дэму голову, к тому же правду всегда легко говорить. – Я сломал ногу при падении, а ты бы меня не оставил. Поэтому пришлось притвориться мертвым.
– А потом? Что стало с тобой потом? – глаза Роланда блестели даже в тусклом свете масляных ламп. – Они поймали тебя?
– Нет. Иначе мы бы сейчас не говорили, – Дэм в два глотка осушил бокал. – Меня смыло водой. Наверное, выше по течению прорвало какой-то завал. Думал, что не выплыву, и даже порадовался. Уж лучше утонуть, чем попасть к ним снова… Меня унесло далеко. К другим варварам. Там я пробыл в плену пять лет.
– А потом сбежал?
– Нет. Меня отпустили. Эти варвары оказались не такими уж дикими. Между прочим, у них был матриархат, язычество и обычай отпускать пленников и рабов каждый пятый год.
– Матриархат? – оживился Роланд. – Но ведь это… Их послы прибывают завтра в Город для заключения договора о мире и границах. Они совсем недавно потеснили эшеров на востоке и вышли к Восьмой коммуне. Это и была моя миссия – заключение договора. Видишь ли, теперь мой удел – дипломатия, как у моего покойного отца. И у твоего. Я уже не годен к настоящей военной службе, сам понимаешь. Даже не знаю, почему Елена…
– Может, потому, что ты герой? – ничуть не покривил душой Дэмьен.
– Герой, – невесело рассмеялся Роланд. – Она ведь первая мне призналась. Я бы никогда не посмел…
– Да, она такая, – Тюремщик не заметил, как в его голос прокралась ностальгия, и муж Елены не мог ее не почувствовать.
– Я все знаю, Дэм. Она сказала мне еще до свадьбы. Только имени не назвала, да я и не спрашивал. Нет, помолчи. Я не спал эту ночь и много чего передумал...
– Вот только не надо про долги и так далее! – не выдержал Дэмьен. – Я сейчас пьяный и потому чистую правду тебе говорю: между мной и Еленой все закончилось одиннадцать лет назад. И возврата быть не может!
Он грохнул кулаком по столу, свалил пару бутылок, разбил бокал. Пока официанты прибирались, они с Роландом успели выпить еще. За встречу, за удачу, за тех, кто не дожил. Потом, кажется, пели. И хорошо пели. Даже его заключенный подпевал. При этой мысли червяк тревоги перестал ворочаться и впился в мозг Дэма острыми зубами. Заключенный!
Дэмьен наконец нашел в себе силы поднять голову и открыть глаза. Он оказался прав, это был не салат. Это была клавиатура. Со всей возможной в его состоянии быстротой Дэм огляделся и похолодел. Он находился в спецхране. В компьютерном отделе, заставленном в основном пришедшей в негодность техникой, из которой спецам хранилища иногда удавалось собрать нечто способное включиться. Но были и работающие машины, пусть и не так много, как хотелось бы. И чтобы попасть в это освещенное несколькими светодиодными лампами помещение с низким дырчатым потоком, нужно было как минимум два спецпропуска. А это значит…
Дэмьен медленно повернул голову в другую сторону. Роланд спал на маленьком диванчике возле стеллажа с разложенными в идеальном порядке дисками. А сам он, как оказалось, сидел за компьютерным столом, и монитор высвечивал ему последнюю страницу хроники Города. От вчерашнего числа.
– Несуществующие боги… – прошептал Дэмьен, уже понимая, но еще не веря.
Он не слишком хорошо разбирался в компьютерах, но его знаний хватило, чтобы открыть историю просмотров. Дэм стиснул зубы до боли. Если верить древней машине, он сидел здесь целую ночь и просматривал все файлы по истории Города со дня его основания, причем на чтение одной страницы у него уходило около четырех секунд. Неудивительно, что глаза слезятся так, будто в них битого милка насыпали.
– Ты, грязный сектов сын! – прошипел он. – Ты использовал меня! Что ты со мной сделал?
– Ну-ууу... – услышал он привычный уже, хрипловатый голос. – Вообще-то ничего. Все не так отвратительно, как тебе кажется. Мы просто поспорили. И я выиграл спор.
– Если бы я только мог, я бы тебя убил, – Дэмьен поспешно выключил компьютер. – Но я сделаю лучше. Я все расскажу дяде, а он свяжется с Палачом и…
– Погоди, погоди! – поспешно перебил его узник. – К чему так радикально? Ты что, обиделся? И потом ты пообещал мне не ставить своего дядюшку в известность. Разве забыл?
– Я не обязан держать слово, если ты нарушил свое.
– Но я же не сказал, что буду сидеть тихо-спокойно и не попытаюсь получить хоть какую-нибудь информацию, – узник снова ехидничал. – А значит, никакого слова не нарушал.
– Какую-нибудь информацию! – Дэм задохнулся от возмущения. – Да ты получил ее всю! Не понимаю только, каким образом ты заставил меня…
– Я же говорил, мы поспорили, – медленно, словно маленькому, принялся объяснять узник. – Я сказал, что могу прочесть сложный текст на экране за несколько секунд, а ты не поверил. Поэтому мы пришли сюда проверять.
– И?
– Ты проспорил, – самодовольно объявил заключенный. – И был вынужден показать мне ваши файлы. Заметь, я ограничился только историей. Хотя мог в принципе просмотреть всю базу данных. Это не составило бы никакого труда – пьяный, ты превосходно ведешься «на слабо».
Дэмьен едва удержался от стона. Что он наделал! Бертран ему голову оторвет и будет трижды прав.
Как будто угадав мысли Тюремщика, узник или, как там его, Второй вкрадчиво вмешался:
– Думаю, лучше не сообщать дяде о твоем промахе. Тем более, что ничего страшного не произошло. Подумаешь, я узнал то, что вы порох до сих пор заново не изобрели. Или то, что углеводороды вам недоступны. Или, мать вашу, то, что история пришествия сектов переврана вдоль и поперек, да к тому же перевернута с ног на голову!
Настроение заключенного снова изменилось – на последних словах голос его яростно звенел.
– Я будто в альтернативную реальность попал. Даже не представляю, как вы могли так все переиначить. В голове просто не укладывается. Я, конечно, предполагал, что могут быть большие искажения, судя по тому, что слово «сект» стало у вас ругательным, но чтобы такое…
– Лучше заткнись, сволочь! – Дэмьен стиснул кулаки. – Для предателя человечества секты, разумеется, будут благодетелями. Я сейчас же иду к дяде, и пусть он меня на кусочки порежет за то, что повелся на твои уловки, но и тебе мало не покажется!
– Ну и черт с тобой, иди! Только можешь дяде сразу передать: пусть хоть сотню Палачей приведет – слова от меня не добьетесь.
– Это мы еще посмотрим!
Дэмьен отыскал под стулом трость и уже собирался ткнуть ею Роланда, чтобы разбудить и заодно сорвать зло, но в этот момент дверь открылась, пропуская в помещение незнакомого капитана внутренней службы в темно-сером, под стать стенам, мундире.
– Хайсит Главный Тюремщик, вам срочная телефонограмма от Первого министра, – щелкнув каблуками, отчеканил он, протягивая Дэму бланк с грифом «секретно».
Проснувшийся от шума Роланд быстро сел, оценил обстановку и, не выдав ничем своего удивления и отвратительного самочувствия, терпеливо дожидался, пока Дэмьен прочтет сообщение. А тот, в свою очередь, небрежным движением руки отпустив капитана, пытался вникнуть в смысл дядюшкиного послания. Однако не преуспел и передал его Роланду.
– Ничего не понимаю, – Дэм покачал головой и тут же пожалел об этом. – Какое я имею отношение к заключению договора о мире с теми варварами, о которых ты вчера упомянул? Я всего лишь министр сельского хозяйства, и моя подпись под договором им нужна, как сектам расческа.
– Не знаю, Дэм, – Роланд пожал плечами и тоже об этом пожалел. – Но если премьер настаивает на твоем участии… Часа на сборы тебе хватит? Я тоже переоденусь, и поедем.
– Куда? – не понял Дэм.
– Ах да, ты же не знаешь… Их послы настаивают на подписании соглашений за пределами Кольца. Я подготовил временный лагерь в десяти километрах от Южных ворот. Там и состоится подписание.