— Та-ак, — задумчиво протянул узник. — Похоже, ты опять влип, Тюремщик. Признайся уже, что пока был в плену, успел соблазнить какую-нибудь правительственную дочку. Ты ведь у нас специалист…
Дэм, разумеется, промолчал, внимательно вглядываясь в скрытые под нависшими веками глаза старой жрицы. И ничего хорошего для себя там не разглядел.
— Сегодня на пиру ты провел обряд, отвращающий немилость Великой Воды, прародительницы всего живого, — Истара явно не собиралась ходить вокруг да около. — Чужакам он неизвестен, а, значит, ты был принят в один из Домов Великой Воды. В какой?
Вместо ответа Дэмьен отвернулся. Он ожидал положенного удара, но дождался только старческого вздоха:
— Такой же упрямый. Такой же... Не бойся, мальчик. Жрице, что приняла тебя в Дом, ничего не грозит. То было ее неоспоримое право. Речь только о твоей судьбе, и ни о чьей больше. Так какой Дом принял тебя?
Воцарившаяся напряженная тишина была кощунственно нарушена раздавшимся в сознании голосом Второго:
— Ты ей веришь? Этой старой карге?
Дэмьен задумался. Да. Он верил старой карге. Ничего личного, просто жрицы Воды не лгали. Никогда. Ведь даже малая капля лжи способна замутить Великую Воду. Так что если речь только о нем…
— Дом Небесной Воды, — как можно громче постарался ответить Дэмьен.
Царящая в шатре тишина нарушилась всеобщим выдохом. А потом и едва слышными перешептываниями. Но стоило Истаре чуть поднять голову, как шепотки стихли.
— Что-то подсказывает мне, что это не к добру, — подытожил узник, и Дэм был с ним абсолютно согласен.
— Твоя река повернула в пустынные земли, Дэмьен из рода Тюремщиков, — тяжело вздохнула Старшая жрица. — Мне жаль.
Дэм прекрасно знал смысл этой обрядовой фразы и не стал сдерживаться:
— Засуньте свою жалость…
Он не успел договорить — короткий удар под дых выбил из легких весь воздух.
— Никто не смеет так оскорблять Старшую жрицу! — высокий рыжеволосый мужчина и, судя по удару, опытный воин нагнулся над Дэмом. — И не малому ручейку повышать голос на Старшую Мать-реку.
Пока дыхание Дэмьена восстанавливалось, а сознание прояснялось, прояснялся и смысл сказанного. Старшая Мать. Grand-maman. Grandmother.
— Бабушка? — удивленно прохрипел Тюремщик. —Вы моя…
— Ты совсем не похож на нее, — задумчиво покачала головой Истара. — Когда твой дядя показал мне тебя, я сначала не поверила. Должно быть, у мужчин вашего рода очень сильные гены — в тебе почти ничего нет от моей младшей дочери. От Луизы. Может быть, только улыбка… Но, судя по всему, улыбаешься ты нечасто.
Услышав имя матери из уст старухи, Дэмьен непроизвольно дернулся. Так вот что собирался рассказать ему дядюшка! Вот для чего пригласил на эту встречу — хотел бабушке внучка показать!
— Я прибыла не только для того, чтобы заключить договор с вашим Городом, — продолжала Истара. — Я проделала такой долгий путь из-за тебя. Два месяца назад моя старшая дочь — Мать-Распорядительница и все ее дети, не перенеся болезни, вернулись в обитель Великой Воды. Так же, как и моя младшая дочь шестнадцать лет назад. Теперь только в моих и твоих жилах течет кровь Матерей-Распорядительниц. Поэтому я здесь, внук мой.
Дэм даже скрипнул зубами от злости. О прошлом матери он не знал почти ничего. Только после ее смерти тетя рассказала ему похожую на сказку историю любви полномочного посла Города и прекрасной варварки. Но ни о том, что мать принадлежала к Детям Великой Воды, ни о том, что она была принцессой, ему сообщать не спешили.
— А вот теперь я должен сказать, что дело твое — труба, Тюремщик, — безапелляционно заявил Второй.
— Почему? — не сдержался Дэмьен.
— Что-то совсем у тебя с соображалкой туго, — посетовал узник. — Да потому что ты — наследник! А у них матриархат, и мужчины к правлению не допускаются. Значит…
— Это непростой вопрос, — похоже, Старшая жрица приняла «почему?» Дэмьена на свой счет. — Точнее, непростой ответ. Но с тобою, как я погляжу, просто не бывает. Выпей ты вино на пиру, и этого разговора не было бы.
— Ну вот! Что я говорил? — обрадовался Второй.
— То есть вы хотели меня отравить? — на всякий случай уточнил Дэм, хотя это было и так ясно. — Верно?
— Нет. Неверно, — скривилась старуха. — Что ты знаешь о нашем порядке наследования?