— Сэмюель Тримб, именем консула я приказываю тебе выпить эту дрянь!
Бертран не повышал голоса, но над водой прокатилось гулкое эхо.
— Мне можно приказывать только именем Единого, — прошипел в ответ епископ. — Власть мирская для меня пыль.
— Да что ты говоришь, Сэмми! — усмехнулся премьер. — То-то в последнее время ты к консулу без мыла втискиваешься. Уж так его обхаживаешь…
— Да я…
— Прошу прощения у епископа Города, — услышал Дэм чуть надтреснутый голос Истары и остановился за ближайшим к поляне дубом, но если он не хочет принять благословение Великой Воды, то может просто выпить чашу во славу его Единого бога.
Дэм выглянул из-за ствола и увидел, как Старшая жрица на вытянутых руках почтительно протягивает епископу небольшую стеклянную чашку. А тот напустил на себя еще более важный вид и пренебрежительно принял из морщинистых рук камень преткновения.
— Во славу Единого! — во всеуслышание провозгласил он и выпил прозрачную жидкость до дна.
Дэмьен перевел дух. Старая жрица сдержала слово, и последний из горожан получил из ее рук противоядие. Теперь можно было хорошенько все обдумать. События прошедшей ночи снова грозили перевернуть его жизнь с ног на голову. Отец-Распорядитель! Только этого ему еще не хватало.
Вернувшись обратно, Дэмьен не пошел в свой шатер — лучше всего ему думалось в движении. Ноги сами понесли его вокруг лагеря, и, проходя мимо стоянки экипажей высоких персон, он с замиранием сердца заметил, что электромобиль Роланда исчез. Часовой, обходивший периметр, на вопрос хайсита Главного Тюремщика долго и путано объяснял, что еще на рассвете прискакал гонец из Города. Консул срочно вызывал хайсита Дансона в Циркус, и тот, получив приказ, немедленно уехал.
И остался без противоядия.
Круто развернувшись, Дэмьен бросился по направлению к поляне, но уже в центре лагеря столкнулся с возвращавшимися горожанами. От реки все еще доносилось «звучание» Детей Воды, но Истара шла вместе с Бертраном и заметила его одновременно с дядей. Широкая улыбка премьера, появившаяся при виде племянника, резко контрастировала с посмертной маской, в которую превратилось лицо Старшей жрицы. Но с шага старческие ноги не сбились, и разговора с премьером она не прервала. А когда поравнялась с напряженным до крайности Дэмьеном, с неистребимым достоинством произнесла:
— Хочу напомнить Первому министру Города, что он обещал мне приватный разговор со своим племянником.
— И Первый министр не отказывается от своих слов, — Бертран согласно склонил голову. — Мы как раз у моего шатра. Входите, многоуважаемая Истара. Гарантирую, что во время беседы вас никто не потревожит.
— А старуха-то — крепкий орешек, — одобрительно пробормотал узник. — Даже в обморок не грохнулась, увидев здорового тебя.
Дэмьен хмыкнул в ответ и поспешил за Старшей жрицей, уже входящей в дядин шатер.
Едва она повернулась лицом к Дэмьену, как тот, в два шага преодолев разделявшие их метры, схватил ее за плечи и несколько раз сильно встряхнул.
— Вот вы и получили своего Отца-Распорядителя! Радуйтесь! Но прежде, чем я прикажу тебе выпить Черную Воду, ты должна принести мне противоядие. Немедленно!
— Боюсь, Отец-Распорядитель, я не смогу этого сделать, — глядя Дэму прямо в глаза, спокойно произнесла Истара. — Все противоядие было сегодня распределено между людьми Города.
Чтобы не закричать от бессилия, Дэмьен стиснул зубы, а вместе с ними и ворот старушечьей рубахи.
— Но тебе не нужно беспокоиться о судьбе Роланда Дансона, — раздался наполовину придушенный шепот Старшей жрицы. — С ним все будет в порядке.
— В каком порядке?! Противоядие действует только в течение первых суток после отравления!
— Вот именно, внук мой, — прошептала Истара. — Но для этого нужно, чтобы отравление произошло.
— Что ты хочешь сказать? — Дэм в замешательстве отступил.
— Не было никакого яда, — грустно улыбнулась старуха. — Мы добавили в вино всего лишь снотворное, чтобы никто не помешал нам провести ритуал.
— Ох, черт! — почти восторженно взвыл узник. — Как она нас сделала, Тюремщик! Даже я повелся, а меня не так-то легко обмануть.
Дэмьен неверяще замотал головой.
— Не думал я, что жрицы Великой Воды способны замутить ее ложью.