– Думал он, – хмыкнул Дэмьен. – Правильно думал. Чтобы на такое согласиться, надо быть сумасшедшим. Впрочем, это у нас в крови, к тому же я до сектов устал от человеческой глупости и подлости. Да и выбора у меня все равно нет. Так что не тяните секта за хвост и закончим с этим цирком.
– Мальчик мой… – едва слышно прошептал Бертран Тюремщик. – Прости меня. Это я должен был быть на твоем месте. Умоляю, прости…
– Да будет тебе, дядюшка. Это просто мое невезение. У меня неподражаемый талант влипать в неприятности. Ты же не виноват, что твоя Камера пришла в негодность. Мне не за что тебя прощать.
– Вообще-то есть, – жрец Ганс склонился к Дэмьену и кивнул на коленопреклоненного Бертрана: – С его Камерой все в порядке. Просто старый лис знал, что время приходит, и не захотел исполнить священный долг сам. А нашел чужие плечи, на которые успешно его переложил. Своих детей он, разумеется, пожалел, но на племянника его жалости не хватило.
Дэмьен перевел взгляд на дядю, и вопрос «правда ли это» так и остался где-то внутри, опутал и сдавил леденящей проволокой пропустившее удар сердце. В один миг лицо Бертрана Тюремщика стало пепельно-серым, сморщенным, старым и даже незнакомым.
– Дэмьен я…
У Дэма хватило сил поднять руку в останавливающем жесте. Он со всей возможной быстротой отвернулся от человека, которого еще минуту назад считал самым близким. Нашел глазами полковника и попросил:
– Меняйте нас побыстрее. Не хочу ни секунды лишней задерживаться в этом мире – здесь так жутко воняет.
Свен неожиданно понимающе кивнул, с помощью двух жрецов поставил Дэма на ноги и повел к Машине. Позади раздался тихий голос Бертрана:
– Я не смогу…
На что Верховный жрец брезгливо бросил:
– Ладно, я сам. Воспользуюсь аварийным доступом.
Когда Дэмьен приблизился к Машине, ноги держали его куда лучше, и он мог стоять уже самостоятельно. Однако бежать было бесполезно, да и не хотелось вовсе. Хотелось, чтобы все побыстрее закончилось, и он мог завалиться на кровать в своей Комнате, выключить телевизор, а потом провалиться в глубокий черный сон. Желательно вечный.
Когда повинуясь «пассам» Верховного жреца, вычерчивающего знаки сектов на поверхности Машины, в ней образовалось углубление, Дэмьен молча вошел туда и прислонился спиной к чуть пульсирующему милку. Глаза он закрыл уже давно, чтобы не видеть одинокую фигуру Бертрана Тюремщика, все еще стоящего на коленях с бессильно повисшими вдоль тела руками. Это не то воспоминание, которое он хотел бы унести с собой в пожизненное заключение.
– Эй, Дэмьен, – узник, наконец, прервал молчание, впервые назвав своего тюремщика по имени, – зайди ко мне.
Погрузиться глубину сознания было теперь для Дэма делом нескольких секунд. Вот он уже стоит возле белой двери, готовясь отодвинуть заслонку с решетки, и думает о том, будет ли вот также приходить сюда его бывший заключенный? Лучше бы приходил, почему-то это казалось важным.
Заслонка со скрипом отодвинулась в сторону, и Дэмьен удивленно застыл. Сначала ему показалось, что заключенного неизвестным образом подменили, но разглядев знакомый прищур, понял что ошибся. И ошибиться было немудрено. Вместо лысого скелетоподобного доходяги, закутанного в обрывки золотистого балдахина, перед Тюремщиком стоял… Дэмьен затруднялся ответить, кто теперь стоял перед ним. Узник все еще выглядел худым, но не таким изможденным, как прежде. На голове топорщился короткий ежик темных волос, делая его похожим на легионера-новобранца. Одет он был в черную полувоенную форму, чем-то напоминающую мундиры Тайной полиции.
– Отлично выглядишь, – хмыкнул Тюремщик. – Одежду с воли передали?
– Рад, что тебе понравилось, – ухмыльнулся узник в ответ, но потом помрачнел и объяснил: – Наверное, подсознание возвращает мне прежний вид. Примерно так я выглядел, когда меня заключили.
– Ну, теперь ты будешь выглядеть иначе. Как я, – скрипнул зубами Дэмьен, немного помолчал и спросил: – Зачем звал?
– Тебе лучше быть здесь, Дэмьен, – пояснил заключенный. – Так обмен пройдет легче. Для тебя.
– Ты второй раз назвал меня по имени. Какая честь… Ах да, я и забыл: как только мы поменяемся местами, вместо имени мне будет полагаться только номер. Какой? Тоже будешь звать меня Вторым? Или Третьим? И как мне прикажешь называть тебя? Тюремщиком?