Яд и горечь, пропитавшие слова Дэма, узника не смутили. Он, как ни в чем не бывало, подошел к самой двери и очень серьезно ответил:
– Ну, до Третьего тебе еще далеко. Тем более до Второго. Хотя потенциал у тебя был. Ты хороший человек, Дэмьен Тюремщик, жаль только невезучий. Я не знаю, почему Первый консул приказал освободить меня «когда придет время», да еще таким… варварским способом. Я вообще не понимаю, зачем все это? О чем там болтал жрец? Я буду спасать человечество? Ну-ну…
Он хотел что-то еще сказать, но вдруг осекся и схватился за решетку, пытаясь сохранить равновесие. Лицо узника дрогнуло и, словно отголосок чужой боли, в груди Дэмьена разгорелся самый настоящий пожар, который через мгновение охватил уже все его существо. Непроизвольно он тоже ухватился за решетку, почти повиснув на ней.
– Терпи, – услышал он сквозь вой несуществующего пламени хриплый голос Второго. – Недолго осталось.
Дэмьен горел. Он удивлялся только почему пальцы, вцепившиеся в решетку, еще не почернели от невозможного жара. Но вскоре огонь, раскалявший добела каждый нерв, утих, а он все смотрел на свои скрюченные пальцы, казалось накрепко приварившиеся к железным прутьям.
Только услышав полувздох-полувсхлип узника, Дэмьен оторвал взгляд от решетки и его дыхание тоже на миг пресеклось. Обмен совершился. Он стоял в Комнате пред крепко запертой дверью и смотрел сквозь зарешеченное окно на получившего нечаянную свободу заключенного.
– Здесь даже воздух другой.
Второй держал спину неестественно прямо и, казалось, всем телом тянулся в бездонную черноту, распахнувшуюся над головой. Впервые за полтора века над ним не нависал потолок Камеры.
– Мне нужно идти. Жрецы наверняка локти от нетерпения грызут – не будем их разочаровывать. По крайней мере, пока.
Узник повернулся к Дэму спиной и, чуть помедлив, сделал первый шаг. Затем второй…
Он уходил, а Дэмьен никак не мог оторвать взгляд от растворяющейся в темноте фигуры. Возможно, его бывший узник, а теперь тюремщик больше сюда не вернется, и правильно сделает. Но когда Дэм уже перестал различать что-либо, из сгустившейся темноты донеслось:
– После договорим, Дэмьен Тюремщик. Кстати, мое имя – Виктор. Но можешь все еще звать меня Вторым.
Полковник Свен пристально наблюдал за процессом обмена сознаний, несмотря на то, что наблюдать было особенно не за чем. Тюремщик просто стоял в углублении Машины наполовину поглощенный милком и не шевелился. Раньше жрецу Триединого никогда не приходилось присутствовать даже при переводе заключенного, и теперь он был немного разочарован внешней простотой на самом деле уникального процесса. Да, секты были невероятно высокоразвитым видом. Как же так получилось, что они бежали с Земли? С такими технологиями испугались земного Сопротивления? Совершенно невозможно. Тогда почему? Очень скоро они узнают, ведь Верховный жрец уже закончил свои священнодействия и, украдкой отирая пот со лба, подошел к полковнику.
– Вы уверены, что все идет хорошо? – спросил тот, не сводя глаз с Тюремщика.
– Совершенно уверен, – подтвердил Ганс. – На самом деле все уже случилось. И, судя по показаниям, случилось как надо. Перед нами не Дэмьен Тюремщик, а… Честно говоря, даже я не знаю, как его зовут.
– А вот сейчас мы и спросим, – пробормотал Свен и бросился поддержать выпадающего из ниши человека.
Полковник успел подхватить его и уложить на пол, но отскочить уже не успел. Бывшего узника вывернуло прямо на полицейские сапоги, и Свен проворно отошел, чтобы избежать повторения.
– Может, надо было взять с собой их врача? Родригеса? – предположил он.
– Ничего страшного, – отмахнулся Верховный жрец. – Все так, как должно быть. Сознание еще не адаптировалось в новом теле. Здесь поможет не врач, а время. Отнесем его в комнату Тюремщика. Никто ни о чем не догадается. Ну, перебрал молодой хайсит грассы, с кем не бывает?
Согласно кивнув, Свен подозвал четверых лазоревых жрецов и, переложив на их крепкие плечи заботу о доставке заключенного в комнату Дэмьена, подошел к Бертрану. Бывший Главный Тюремщик все еще стоял на коленях и, казалось, утратил чувство реальности.
– Вставайте, хайсит Первый министр. Сделано только полдела. Завещание Первого консула надлежит исполнить в точности. И ваша задача добиться от заключенного повиновения. Уж если вы пренебрегли своим долгом Тюремщика, извольте выполнить долг жреца.