– Не тебе указывать, что мне делать, Тайный, – стряхнул оцепенение Бертран. – И не надо напоминать мне о долге. Я всего лишь хотел избежать жертв. Любых. И Дэмьен был идеальной кандидатурой для моего плана. Его несовершенная Камера давала возможность говорить с заключенным и убедить его помочь нам активировать Кольцо.
– Даже учитывая ваш дар убеждать, вряд ли он пошел бы на это без физического принуждения, – покачал головой Свен. – А Палач оказался бессилен именно из-за недоделанной Камеры вашего племянника. Узник просто посмеялся бы над нами. И что тогда?
– Тогда… – Бертран наконец поднялся и, подойдя к носилкам, на которые жрецы уже уложили тело, еще недавно принадлежащее его племяннику, обратился к Дэмьену, словно тот мог его слышать: – Тогда, Дэм, я перевел бы заключенного обратно в свою Камеру, а потом сам выполнил главный долг Тюремщика.
– Как трогательно, Бертран, – усмехнулся незаметно подошедший Верховный жрец. – Похоже, ты действительно веришь в то, что говоришь, и в то, что твой план мог сработать. Только кто бы тебе позволил его осуществить? Мы – орден Следящих, призванный исполнять завещание Первого, а не чьи-то сомнительные планы. И многие из нас жертвовали всем, даже жизнью, чтобы настал сегодняшний день. Ваша жертва не так велика, Тюремщики. В конце концов, твой племянник в некотором смысле жив.
– А что мешает после того, как узник выполнит все, что от него требуется, поменять сознания еще раз и вернуть тело законному владельцу? – полюбопытствовал Свен.
– Невозможно, – покачал головой Бертран, бережно поправив руку уже не его племянника, свесившуюся с носилок. – При повторном обмене оба сознания разрушатся. Этот процесс куда сложнее и опаснее простого перевода.
– Именно поэтому я и не позволил тебе попытаться снова принять заключенного в свою Камеру, – заявил Ганс. – С вероятностью в тридцать процентов ваши сознания разнесло бы на нейроны, а мы не можем так рисковать. Поэтому я запрещаю тебе оставаться с заключенным один на один, ты уже попытался обмануть меня и второго раза я не допущу. Полковник Свен теперь будет неотлучно находиться при узнике. Ты ничего не сможешь изменить, Бертран. В том числе и то, что твой племянник всю оставшуюся жизнь, если только это можно назвать жизнью, будет считать тебя предателем.
– Да, – прошептал в одночасье постаревший Тюремщик. – Я ведь не успел объяснить…
– Он все равно не стал бы тебя слушать, – перебил Ганс, делая знак жрецам уносить заключенного.
– А теперь не услышит никогда, – горько выдохнул Бертран, отворачиваясь от удаляющихся носилок.
Но в отличие от бессознательного узника, Дэмьен все слышал.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов