– Ну че, Жень. Как успехи? – подошел к тому его давний друг Вася.
Вася не хотел знать ответа. Спрашивал по инерции. А Симонов по инерции ему отвечал.
– Плохо. Работаю.
Отвечал и каждый раз вставал с койки аппарата. Потом шел в туалет, умывался, принимал душ время от времени. И собирался домой.
Не в этот раз. В этот раз в раздевалке Симонова нагнал нахальный мальчишка. Студент подлетел к нему сзади и резко протянул свою руку.
– Петр! – мальчишка вилял бы хвостом, если бы тот у него был.
– Женя, – Симонов протянул ладонь и пожал тощую руку пацана. А потом перевел взгляд на Василия Ивановича.
– Студент. Делегировали ко мне, – ответил Иваныч.
– Я читал! Я про Вас читал, Евгений Дмитриевич! Это был научный прорыв! – не замолкал Петька. – Я читал и про метод ввода, и про корреляцию восприятия…
Симонов отвернулся к шкафчику, доставая свои личные вещи. Сейчас он соберется, поедет домой, поспит в своей маленькой квартире, которую купил еще когда жил с Машей, а потом проснется и приедет сюда. Залезет в «Душегуб» и проведет пару счастливых лет внутри своей головы. Оттачивая систему экстремальной реабилитации.
– … это просто незаменимая в будущем технология! Она позволит обучать людей, вырабатывать мышечную память, закладывать знания! Ее только развивать надо, – суетился мальчишка, все никак не решаясь подсунуть свой блокнот, чтобы получить автограф живой легенды. – Там столько перспектив для научных трудов! Но первый этап же пройден! Вы толкнули науку вперед! «Принятие» – это…
– «Душегуб», – оборвал его Симонов и достал из шкафчика мотошлем.
Эпилог
Иваныч выругался, снимая забрызганный рвотой халат. Шкафчик раздевалки открылся, и мужчина достал из него другой халат. Запасной.
Рука нащупала в кармане забытый Петькой блокнот. Уже пара месяцев прошли, как студент слинял с практики, а блокнот оставил. Василий вещицу достал и пролистнул пару раз от корки до корки. Пусто. На полях почеркушки, и только на первой странице запись.
– «Ептеть»…