Очевидно, что Столыпин, чья реформа радикально улучшала расовое качество русских и их положение в России, вступил в глубинное противоречие с Проектом. И снова кровь рюриковича была пролита рукой азиата. Проект был спасен евреем Мордкой Богровым, который в сентябре 1911 года застрелил Столыпина. Отметим, что социалист Богров являлся к тому же агентом охранки, благодаря чему и приблизился к Столыпину почти вплотную. Кто же убил великого премьера: "борец" с государством российским или само это государство, рукой еврея отсекшее инородный русский элемент? Не Столыпин, а Богров был своим для этого государства, ибо отстоял его евразийскую суть. Не Столыпин, а Богров был государственником – не важно, сознавал он сам это или нет. Богров умер на эшафоте – так ведь и Темгрюковича Иван Грозный посадил-таки на кол… Казнив боярина Столыпина, Богров, по существу, совершил "опричное действие". Богров – это отголосок опричнины и прообраз ЧК в одном лице.
"Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия", – от лица русских крикнул Столыпин в сумеречные дали Евразии. И не расслышал, как в ответ глухо, могильно прозвучало: "Не вам, а нам". Столыпин не успел осознать, что русским нужна Великая Русь…
Кагал сменяет Степь
Убийство Столыпина ознаменовало активизацию еврейского элемента в Проекте. Собственно, если принять гипотезу о еврейке Малуше, то очевидно, что Проект был зачат в ее утробе. Очевидно, евреи возлагали определенные надежды на христианство. Так в "Краткой истории евреев" (С.-Пб, 1912), написанной евреем же С. Дубновым, читаем: "Распространение христианства среди… воинственных "варварских" племен должно было повести к смягчению их нравов; христианская религия, вышедшая из иудейской, должна была еще больше сблизить туземцев… с жившими среди них евреями" (выделено мной – А.Ш.). Тем не менее в России-Евразии евреям выпала непростая судьба. Уже в домонгольские времена, при князе Изяславе I, киевляне, возмущенные моралью и поведением евреев, очищали от них столицу. О полоцкой акции Ивана Грозного мы уже говорили. Не жаловал евреев и Петр I; его украинский поход стал, по словам историков, сплошным погромом (что, впрочем, не мешало Петру держать возле себя ловчилу Шафирова). Дочь Петра, Елизавета, издала указ о высылке всех евреев из России. Но Екатерина II, Павел I, Александр I (особенно последние) уже поворачиваются к "народу божьему" лицом (так что вожделенное "смягчение нравов" гоев все же наступило). Павел, например, несмотря на требования христианского населения, позволил евреям остаться в Ковно, не допустил изгнания евреев из Киева и Каменец-Подольска (хотя за это ратовала даже церковная иерархия), оставил евреев в Риге, а также отменил ограничения их прав. Александр же выпустил первый в России "Еврейский статут", открывавший евреям путь к земледелию и промышленности. "Евреям также рекомендовалось приобретение русского светского образования, чтобы иметь возможность включиться в русскую социальную и культурную жизнь" ("Александр II – человек на престоле", Мюнхен, 1986). Николай I под влиянием Филарета Московского повел в отношении евреев "жесткую" политику, сводившуюся ко всяческому подталкиванию их в лоно православия; крестившись и, таким образом, став "русским", еврей получал "весьма большие льготы: принятие на государственную службу и т.д." (там же). Таким вот страшным "антисемитом" был Николай I. Более того: при нем учредили раввинские училища с курсом гимназий, распространив на них льготы русских гимназий. Но Александр II в области государственной юдофилии продвинулся еще дальше, обогнав даже… современный ему Запад. Так, наряду с прочими мероприятиями того же рода, он предоставил право повсеместного жительства в России евреям-купцам первой гильдии, лицам с высшим образованием и ремесленникам, объявил обучение детей евреев-купцов и почетных граждан обязательным. "Прошло с тех пор 50 лет, – писал в 1909 году М. Меньшиков, – и обязательное обучение для русских ("господствующих"! – А.Ш.) остается все еще мечтой, о евреях когда вспомнили! Мудрено ли, что еврейство хлынуло во все наши интеллигентные профессии, между прочим в те, которых долг – хранить национальное миросозерцание и государственный характер?…"
М. Меньшиков приводит следующие данные: "Петербургский университет принял в 1906 году почти 18 процентов евреев (вместо 3 процентов), Харьковский – около 23 процентов, Киевский – 23 процента, Новороссийский – 33 процента, Варшавский (в 1905 году) – 46 процентов. Прибавьте к этому так называемых вольнослушателей-евреев и вольнослушательниц (между последними евреек было 33 процента). В прошлом году (в 1908 – А.Ш.) в среднем евреи занимали почти 12 процентов всего русского студенчества", составляя, добавим, 4 процента от населения России.
"Евреи довольно глубоко проникли в русское общество… В некоторых отраслях свободных профессий – в периодической печати, среди врачей, в адвокатуре – евреи стали преобладать", – признавал еврей Давид Заславский. В начале ХХ века "евреи состояли в политических партиях, были представлены в Госдуме, имели влияние на городское и земское самоуправление, на органы юстиции и суда, организации промышленников, держали в руках десятки издательств, контролировали значительную часть прессы" (В. Бегун, "Вторжение без оружия").
К началу ХХ столетия "евреи составляли 55% купцов первой и второй гильдий"; тогда же "в Киеве среди купцов первой гильдии евреев было 414, а христиан – 18" (А.З. Романенко, "О классовой сущности сионизма", Лениздат, 1986). Из 93,9% российских евреев, проживавших в черте оседлости, 75% занимались торговлей и ремеслом (там же). Среди евреев была почти всеобщая грамотность; "еврейское население России стояло выше коренного населения по уровню благосостояния, образования и другим важнейшим показателям" ("Вторжение без оружия").
"В дореволюционной России процветали такие крупнейшие еврейские финансовые тузы, как торговец спиртными напитками и банкир Евзель Гинцбург – отец Горация Гинзбурга, основателя и владельца Ленских золотых приисков. А кроме них были еще Гальперины, Бродские, Этингеры, Поляковы и многие другие… В целом по России 60-70% всей торговли сахаром приходилось на долю еврейских предпринимателей" ("О классовой сущности сионизма").
М. Меньшиков пишет о том, "с какой неутомимой страстью жиды лезут в родовую аристократию, выдают (вернее, продают) своих дочерей за Рюриковичей и покупают себе гербы и титулы. (Например, народный комиссар Чичерин родился от брака своего отца – родовитого дворянина – с еврейкой – А.Ш.) Даже не делаясь "чисто русским дворянином", г-н Мовша Гинзбург имеет возможность, как недавно было на его рауте, заставлять русских адмиралов и полных георгиевских кавалеров танцевать на цыпочках с жидовками, причем около каждого еврея была свита из знатных русских" (1911). Но что говорить о дворянстве и аристократии, если еще в ХIХ веке евреи, этот, по словам Меньшикова, "азиатский, крайне опасный, крайне преступный народ", кровью вошли в Российскую императорскую фамилию? Граф С.Ю. Витте вспоминал: "При жизни император Александр III ("государь-охранитель", заметим! – А.Ш.) выдал замуж свою старшую дочь, Ксению Александровну, за великого князя Александра Михайловича… К детям великого князя Михаила Николаевича (отец Александра Михайловича – А.Ш.) император относился не так благосклонно; к жене великого князя великой княгине Ольге Феодоровне (матери Александра Михайловича – А.Ш.) император также относился не вполне благосклонно, вероятно потому, что она имела еврейский тип, ибо как известно в Бадене, она находилась в довольно близком родстве с одним из банкиров в Карлсруэ.