И разъяренно бросилась на них,
Все свои силы из себя источа.
И ангелы от страха расступились,
Не в силах оставаться перед ней.
Став улетать, пока совсем не скрылись,
Отринув госпожу свою теперь.
Последствия судьбы не пережив,
Когда сменилась мировая сцена.
В конце концов, толкая их самих
В который раз на подлую измену.
И вот уже вся ангельская стая
Покинула хозяйку на земле.
Стефана до сих пор не оставляя,
Как пленника держа на высоте.
Сойдя с ума в истерике своей,
Не зная, где им стоило прибиться.
Когда на свете места нет теперь,
И даже в пекле не дано прижиться.
Ибо в тюрьме хозяйка заправляет,
И не позволит просто так им быть.
В ее владеньях если не исправят,
Ошибки став прощения просить,
У смерти. Низойдя в Тюрьму Народов,
Где не хотели, сами пребывать.
Ибо боялись, потерять свободу,
На белом свете перестав летать.
И потому, безудержно страдали,
Мотаясь от одной страны к другой.
Где не нашли приют, который ждали,
Так и летая всюду день-деньской.
Пока Стефан, летевший вместе ними,
Обдумывая общую судьбу.
Не предложил решение что было,
Взойдя на небо к Йохану творцу.
Там обретя желанное спасенье,
Чтобы опять у трона присягнуть.
А он поможет им без отложенья
Былое свое поприще вернуть.
Когда еще создателю служили,
Свивая свои гнезда в небесах.
Оберегая власть по всему миру,
Не ведая, что им настанет крах.
И Стефана послушались внезапно,
Ибо другой надежды не найти.
Через неделю полетев обратно,
К создателю присягу принести.
Их провожал измученный Стефан,
Которого на волю отпустили.
Как только им прощение он дал,
За все то зло, что раньше причинили.
Не понимая, до сих пор за что,
Ему дала прощение хозяйка.
Словно любила, вопреки всего,
А может, между ними была тайна.
Пускай ему не сильно докучали
Расспросами, за что и почему?
Поскольку все спасителем считали,
С ним полетев на небеса к творцу.
Еще недавно лютые враги,
Которого все звали узурпатор.
Что незаконно принял все бразды,
А нынче называли свои братом.
Не посмотрев на то, каким он стал,
Чудовищем, что изувечил тело.
Когда все силы господа принял,
Ведь плоть его всецело обгорела.
Не оставляя даже тень того
Обличия, которым наслаждался,
Когда был просто ангелом и всё,
И от других ничем не отличался.
Прислуживая господу как все,
Попутно затевая свои планы,
Против него, тая их в голове,
Присвоив всё, что было ему надо.
Не брезгуя вассалами его,
Всех подданных подмяв неумолимо.
Прекрасно зная, что теперь никто
Не сможет от себя его отринуть.
Как бы бороться с ним не продолжали,
Когда-нибудь смирятся все равно.
А если что отправит на закланье,
Любого, кто пойдет против него.
И ангелы тому не исключенье,
Что каялись отныне перед ним.
Когда на небо вместе прилетели,
Чтобы Стефан грехи их замолил.
Любым путем пытаясь искупить
Свои ошибки, к Йохану взывая,
Что смерть дала приказ его убить,
А сами они только исполняли.
Придумывая ложь и клевету,
Не пощадив несчастную хозяйку.
Пытаясь как-то объяснить ему,
Что невиновны, воротясь обратно.
Не замечая подлости в словах,
Которыми, как грязью обливали.
Их госпожу, не зная, что и как,
Стефана гневом только наполняли,
Пока однажды он не закричал:
-Ничтожества, да как же вы посмели
Попрать ее за всё, что сделал вам?
А вы моей любви не пожалели!
Мерзавцы, негодяи, подлецы!-
И он кричал, пока не успокоил,
Создатель, хохотавший от души,
Спектакль наблюдая пред собою.
Где все хотели что-то от него,
Ибо он был хозяин мирозданья.
Прикидываясь более того,
Под масками скрывая свои тайны.
Пускай не в силах примириться с ним,
И всё равно на службу присягали.
Ибо теперь создателем он был,
А перед ним ничто не представляли.
Любым путем пытаясь избежать,
Той участи, которой опасались,
Не понимая, что им стоит ждать,
Когда их маски все-таки сорвали.
Но Йохан, хохотавший до сих пор,
Осматривал всю ангельскую стаю.
Что перед ним свалилась на поклон,
И в рот смотрела, что-то ожидая.
И только Стефан, опустив глаза,
Гордо стоял не в силах поклониться,
Так и оставшись, милость не прося.
Ибо не мог, любовью поступиться,
К своей желанной, доброй госпоже
Ради которой был готов погибнуть.
Лишь бы ее увидеть на себе,