Все поисковые работы, длившиеся уже три недели, ни к каким результатам не привели. Подозреваемый как будто в землю провалился. Возможно, его уже нет в живых, выжить в лесу при такой погоде – дело не из легких даже для здорового человека, а возможно, его кто-то укрывает или он прячется в какой-нибудь заброшенной хижине.
В городе постоянно ведется сканирование систем безопасности, и компьютер в случае обнаружения подозреваемого тут же выдаст сигнал о месте его расположения. Но система сработала лишь пару раз на людях, внешне похожих на подозреваемого.
«Все было впустую», – думала про себя Светлана. Уже столько дней прошло, а у нее нет ничего конкретного, что помогло бы сдвинуть дело с мертвой точки. Она всматривалась в фотографии, а в ее сознании стали мелькать моменты личной жизни, как самой ей хотелось считать, забытого прошлого.
Мысли Светланы прервал голос Александра, который подошел к ней с кружками только что приготовленного кофе.
– Светлана, все же надо бы взять пару отгулов для передышки, я думаю, Игорь Николаевич будет не против, он и сам как-то мне говорил, что уже не рад тому, что поручил это дело тебе. Нашей вины в том, что подозреваемого не могут найти, нет, и сам Игорь Николаевич признает, если бы не его приказ о транспортировке заключенного, то не было бы этих бессмысленных жертв и пустой траты времени.
– Спасибо. Но, поверь, пока я не найду его, спокойно отдохнуть мне все равно не удастся, – сделав глоток кофе, Светлана добавила: – Я вот все думаю, а что, если парень не основная цель?
Александр озадаченно посмотрел на Свету, не скрывая своего легкого удивления в таком предположении.
– Позволь уточнить. Ты считаешь, что главный фигурант дела – убийца, которого с поличным поймали на месте преступления, – не является центральной фигурой, на которую стоит обращать внимание?
– Да, – ответила Светлана, понимая сарказм в словах Александра. – С самого начала мы по естественным причинам уделяем свое внимание Павлу, затем улики заставляют нас смотреть в сторону корпорации. Мы находим почти до смерти обколотого парня, у него находим улики, указывающие на корпорацию. Одна из жертв является дочкой мэра. И опять мы возвращаемся в сторону корпорации, ведь мэр был ярым противником строительства криотюрем на территории республики. Что, кстати, и прекратилось, как только делу была дана общественная огласка. Затем странное нападение на охрану и побег подозреваемого. Именно это нападение стало той точкой выброса информации. Газеты трубят о жертвах и о том, что подозреваемый был накачан препаратом, разрешенным к применению только в лаборатории «Криодрима». Некоторые газетчики даже заявляют, что это корпорация наняла наемников, которые напали на конвой, перевозивший заключенного, чтобы скрыть улики. Зачем все это?
– Возможно… – Александр думал, что бы ответить Светлане, но она, прервав его размышления, сама взялась отвечать на свой же вопрос:
– Именно для того, чтобы мы держали внимание на нем и на нем, – Света встала со стула и, подойдя к доске с фотографиями, указала пальцем сначала на фотографию подозреваемого, а затем на фотографию генерального директора «Криодрима». – Мы все это время считаем Павла центральной фигурой. Теперь просто предположим, что он – первая кость в домино.
– Тебе не кажется, что для подставы все как-то грубо и…
– И просто, – добавила Света. – При всей грубости мы не обращаем внимание на идеальность задуманного. Все слишком просто.
– И зачем? Корпорация от произошедшего только потеряла, президенту тоже сейчас приходится не сладко, пытаясь оправдаться перед избирателями и хоть как-то подавить возрастающую панику. Остается только мэр. Но мы его проверили несколько раз: его ничего не связывает с делом, если, конечно, он действовал не через подставных лиц, хотя ничего подобного мы не обнаружили при проверке.
– Мэра исключать нельзя, но есть кто-то еще. Кто-то, кому на руку то, что сейчас происходит. Можно с уверенностью предполагать, что при всей грубости самого убийства оно хорошо было продумано и заранее спланировано, жестокость и расчет на жертв были выстроены специально так, чтобы дело получило широкий резонанс. Если бы в деле фигурировали только Павел и его друг, то новость максимум проскользнула бы в очередной колонке местной газеты. По всей республике таких случаев наберется с десяток. Где-то обкуренные глаза другим вырежут или себе вены вскроют, а тут задействована дочь мэра – и это все меняет.
– Зачем тогда надо было освобождать Раттена, если он всего лишь пешка? – спросил Александр у Светы.