– Согласен, – ответил Григорий и обратился к Александру и Светлане: – Прошу никого под пули не лезть, с нами обученные бойцы, пусть они и разбираются, от вас только диалог, а все остальное оставьте ребятам. Ну а вам, Семен Семенович, советую держаться поближе к нам, не бегите вперед, будем идти медленно и тихо.
– Хорошо, – ответил мужчина, после чего все четверо, выйдя из автомобиля, оказались на заснеженной дороге, вокруг которой стояли сосновые деревья, их ветви были покрыты большими снежными шапками, временами спадающими от тяжести или от прыгающих по веткам белок.
Около автомобиля остался один дозорный, а остальные осторожно пошли по дороге, которую им указывал Семен Семенович, пробираясь через высокие сугробы.
Глава 5 (Часть2)
За окном бушевал разрушающей силы снежный ураган. Вздымаемые снега под неутомимыми порывами южных ветров превращали всю округу в одну темно-серую массу, смотря сквозь которую невозможно было различить контур, разделяющий небо и землю. Свет терялся в этой темноте, не достигая поверхности заснеженной земли. Все перемешалось в этом хаосе и слилось в единое целое. Сергей стоял рядом с огромным окном, всматриваясь в серо-белый мир, который был охвачен небывалой яростью, и не мог понять, что с ним произошло. Мгновение назад он был в огромной ледяной пещере вместе с Максимом, который сопровождал его в этом опасном путешествии в поисках утерянных артефактов далекого прошлого.
Пытаясь добраться до тайн, погребенных под толщей льда, он разбивал ледяной панцирь под ногами, нанося один удар за другим, лед разлетался на мелкие осколки в стороны. И вот, после очередного удара по льду, появилась трещина, которая в мгновение разошлась на тысячи более мелких трещинок, после чего куски льда стали проваливаться под его ногами, а дальше он помнит лишь то, что покатился по спиральной горке вниз.
В момент падения он ясно помнил свои мысли о неминуемой гибели, предвкушая появление бездны, в которую он ворвется и упадет в ледяные воды, откуда его никто и никогда не сможет извлечь.
Но дальше его память словно была кем-то стерта. Он не мог ясно припомнить, как оказался в этом зале около огромной деревянной расписной двери, что располагалась за его спиной. Не мог понять, почему погода, которая, по всем прогнозам, не должна была испортится, вдруг превратилась в сущий ад.
Его смущало и то, что, несмотря на разыгравшуюся непогоду, глядя которую холодок пробегал по всему телу, воздух внутри дома был теплым, а атмосфера спокойной и умиротворенной.
Около входа, по правую руку, рядом с Сергеем стоял огромный камин, выложенный из камня, высотой с человеческий рост, из которого доносился треск сухих поленьев.
В центре зала стоял длинный резной стол, окруженный деревянными, покрытыми лаком стульями, а за столом в гордом одиночестве сидел человек в темном костюме, лицо которого освещал тусклый свет настольных подсвечников.
Как только Сергей обратил на него внимание, незнакомец заговорил с ним, не поворачивая в его сторону голову.
– Я ждал тебя, – спокойным голосом сказал незнакомец.
Выждав короткую паузу, незнакомец жестом правой руки указал на стоявший с противоположной стороны стола стул, приглашая Сергея присесть.
Сергей продолжал стоять на месте, пребывая в легком замешательстве. Это был не сон, он жив, дышит, чувствует. Но при всей ясности того, что мгновением ранее он был в совершенно другом месте, тревога не оставляла его в покое.
– В твоей голове бушует ураган. Много вопросов… Много страха… – словно читая мысли и ощущая неуверенность Сергея, произнес человек за столом.
Лицо незнакомца, освещаемое тусклым светом подсвечников, стоявших на столе, выражало глубокое спокойствие, и, хотя освещение было слабым, Сергей видел, что кожа у человека была бледного цвета, словно у мертвеца. На вид мужчине было около сорока, волосы были светлыми и длинными, аккуратно уложенными в хвост.
Напротив незнакомца на столе стояли две керамические кружки, наполненные горячим ассамским черным чаем, источающим по всему помещению приятный, немного цветочный аромат с необычными для черного чая медовыми нотками. Рядом с кружками стояла металлическая мельхиоровая сахарница, на которой были выгравированы узоры в виде трискелиона, представляющего собой круг, разделенный на три части тремя изогнутыми линиями.
Позади человека, на противоположной стене, висели огромные портреты, искусно нарисованные кистью неизвестных художников.
Незнакомец, протянув руку к сахарнице, приоткрыл металлическую крышку и, достав из нее два кубика сахара, закинул их в одну из кружек, после чего подвинул ее поближе к себе и начал медленно размешивать сахар маленькой серебряной чайной ложечкой, еле касаясь ею стенок кружки.