– Мы могли бы погрузить человека в сон, а вы в это время могли бы запустить свою программу воздействия – и таким образом, совместив наши наработки, достичь нужного результата.
Профессор на время задумался, глядя в темно-синие глаза Сергея, пытаясь прокручивать варианты будущих событий. С одной стороны, он уже давно смирился с тем, что его изгнали из академии и что опыт не удался. Единственное, что не давало ему покоя, это загубленные жизни его команды и людей, которые доверились его эксперименту. Он не стремился во что бы то ни стало возобновить его, однако желание попробовать было все таким же сильным, как и в те старые дни, и оно становилось еще сильнее после сделанного предложения Сергея. И действительно, основой, положившей начало его провала, было отсутствие должной охраны на объекте и его собственная нерасторопность и наивность. Но теперь он знал и был готов.
– Вы уверены, что это может сработать? – не сводя пристального взгляда с Сергея, спросил профессор.
– Нет, профессор, но попытаться стоит. Без этого мой труд будет бессмысленным, а ваш просто канет в пучину забвения на долгие годы, пока кто-то не повторит вашу ошибку, и, возможно, тогда будет еще хуже.
Сергей достал из кармана визитку и положил ее на стеклянный столик, стоящий рядом с его креслом.
– Хорошо, – спокойно ответил профессор. – Однако в вашей визитке нет надобности. Мне уже надоело быть тут в заточении. С первого дня, как только сюда приехал, я ощущал себя словно в тюрьме, хотя, конечно, на вашу тюрьму это мало похоже. Если вы позволите, я бы отправился с вами прямо сейчас.
– Конечно, профессор, если вы хотите, мы поможем вам собраться.
– Я возьму лишь образец своего препарата и чертежи. Это займет немного времени. Он не громоздкий, в багажник, думаю, влезет. Если вы подождете меня, то буквально через полчаса я буду готов.
– Хорошо, – ответил радостно Сергей, не ожидавший такого скорого положительного ответа. – Любые комплектующие будут доставлены в вашу лабораторию, как только вы попросите, – уверенным голосом, не скрывая радости, ответил Сергей.
– Это замечательно, – ответил Нойером, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж в его комнату.
Максим, сидевший молча все это время, дождался, пока профессор удалится, после чего обратился к Сергею:
– Почему я узнаю обо всем самый последний? Ты мне не говорил, что Нойером был замешан в каком-то проекте. Ты уверен, что у него нормально с головой?
– Ну точно не хуже, чем у меня, – сделав глоток воды, ответил Сергей. – Тебя же не пугает мое наличие в проекте. Тем более скажи я тебе ранее, что к нему меня направило видение из пещеры, ты бы засмеял меня окончательно.
– Сергей… Проверь голову по возвращении, ты меня начинаешь пугать. Я думал, ты хочешь привлечь молодых специалистов, а не еле передвигающегося старика, у которого больше маразма в голове, чем знаний. Я не отрицаю его заслуг, но…
– Не суди так строго. Если то, что я узнал о нем, правда, то его помощь будет для нас бесценна, а если получится совместить проект, то это откроет путь к новым вершинам и переменам.
Максим налил себе еще сто граммов водки и, залпом осушив рюмку, поставил ее на поднос, напевая слова из песни, которая подвернулась ему на язык после сказанного Сергеем:
– Перемен требуют наши сердца. Перемен требуют наши глаза. В нашем смехе и в наших слезах, и в пульсации вен перемен. Мы ждем перемен!
Через десять минут Нойером спустился одетый в теплый зимний плащ, держа черный кейс в левой руке и большой алюминиевый ящик в правой, готовый выехать из дома без особых сожалений.
– Ну что, профессор, в дорогу?
– Да, слишком долго я тут томился в одиночестве.
Путь до аэропорта Йенчепинг занял не больше часа, в течение которого профессор рассказывал своим путникам подробности своего эксперимента и о предполагаемых проблемах, которые могут возникнуть в процессе нового этапа исследований. Через пару часов все трое, расположившись в частном уютном самолете, покидавшем воздушное пространство Швеции, направились в сторону Беларуси.
Глава 2 (Часть 3)
Александр сидел за своим рабочим столом, на котором хаотично были разбросаны бумаги и фотографии. В руках он держал небольшую записную книжку, время от времени перелистывая страницы и вчитываясь в записи, сделанные Раттеном. Одна из них выделялась на фоне всех остальных.
Я помню, как засыпал на сконструированной из досок кровати, которую расположил рядом с печкой, чтобы не замерзнуть, но очнулся, сидя за столом, сжимая в руках ручку, перед открытым блокнотом, на одной из страниц которого были нарисованы рисунки. Я не силен в такого типа рисунках, но, похоже, это какая-то схема. Планировка какого-то здания. Оно мне кое-что напоминает.