После, они не желали судиться без переводчика, законно (согласно
уголовно-процесуальному кодексу Российской Федерации) требуя —
чтобы ход судебного разбирательства им переводили на армянский
язык. Хотя оба, большую часть своей жизни, прожили в России и
при этом, услугами переводчика никогда не пользовались.
Переводчика пришлось выписывать из Москвы, так как в про-
винции переводчики с армянского — большая редкость. К тому же,
по роковому стечению обстоятельств — все, до одного свидетели
этого дела, проживали в Армении.
В общем, окончательно измотав суд процедурно-армянскими вопросами
и причинив ему значительные материальные убытки
(чего стоил проезд и проживание переводчика и свидете-
.... оплаченный из кармана районного суда), армяне, в итоге, были
осуждены. Суд дал им по полтора года общего режима, из которых
год и три месяца они уже отсидели. После того как их этапировали
на зону в прогулочных двориках тюрьмы перестали появляться
надписи, на первый взгляд напоминавшие собой каракули или ка-
кой то секретный шифр, но бывшие на самом деле, посланиями,
писанными на армянском языке...
Вот это, примерно, имел в виду Зароков, говоря о том, что осень
и зиму им лучше прокататься по судам. Говоря другими словами,
он всячески хотел затянуть судебный процесс, лишь для того, что-
бы не ехать в лагерь к зиме.
- Делай, как сумеешь, — безразлично ответил Игорь. — На
меня ещё одну дерюгу вешают. Та даже посерьёзней первой будет.
-В каком отделе дерюга?
-В Заречном.
- А в какое время она приключилась? — тревожно спросил Стас.
Дна года назад, в апреле.
Зароков облегчённо вздохнул.
-Слава богу, я сидел тогда.
- Меня начальник уголовки Заречного отдела допрашивал. Го-
ворит,, ты на меня на зоне показания дашь. Будто, я тебе рассказы-
вал — как дело было... — внимательно глядя на подельника, про-
молвил Рудаков. На лице Стаса появилась возмущённая мина. Он
нахмурил лоб, и глаза его стали смотреть удивленно негодующе.
- Да брось, ты... За кого, ты, меня принимаешь? По твоему,
что? Я на суку что ли похож? Это они тебе, пока следствие идёт,
угрожают. А уедешь в лагерь, они про тебя и вспомнить не вспом-
нят. Ты в отказ идёшь?
-Да.
-Ну и стой на своём. На их мусорские прокладки не поддавайся.
Водитель громко хлопнул крышкой капота. Довольный, он вы-
тер руки об тряпку — машина была починена. Началась погрузка
зеков в фургон.
ГЛАВА 4
Когда Рудакова подняли из камеры Советского отдела в каби-
нет к следователю, там уже находился адвокат Гордиевский и, соб-
ственно, сам следователь Рявкин. Гордиевский, к тому времени,
заканчивал чтение листов пухлой папки — дела своего подо-
печного. Содержимое её составляли показания потерпевшего, по-
дозреваемых, свидетелей, результаты многочисленных экспертиз
и прочее, прочее, прочее. Всё это было написано сухим протоколь-
ным языком, с постоянными повторами одних и тех же фактов по
несколько раз, так что, читая листы дела, можно было подумать,
что писалось всё это не живым человеком, а хорошо отлаженной,
запрограммированной на определённый вид деятельности маши-
ной.
Изредка, сухие строчки прерывались чёрно-белыми, блестящи-
ми от глянца фотографиями. На них были изображены фигуран-
ты дела, место происшествия, блестящая, как будто только что об-
литая водой, тёмная «восьмёрка», пистолет, рядом с которым были
сфотографирована обойма, с выложенными из неё патронами и
для масштаба — спичечный коробок.
Следователь Рявкин выглядел довольным — так, как может выг-
лядеть человек после трудной кропотливой работы, которая, нако-
нец-то, закончена и теперь, остаётся лишь ждать заслуженного
вознаграждения за нее.
Одет он был в модный пиджак, под которым белела рубашка с
накрахмаленным воротом и галстук, подобранный с неплохим вку-
сом.