- Ага, прыгнешь ты... — возражал второй пацан. — А если
колючка под током.
- Да какой тут ток? Смотри — всё сгнило давным-давно, —
указывая на ржавые, обвисшие провода, настаивал первый.
— Всё равно не получиться,
— Это почему же?
— Потому. Как ты на гараж вскарабкаешься?
Этот довод был весомей первого, гараж был действительно вы-
сок и для того, чтобы попасть на крышу, нужно было, как мини-
мум, опереться на что-то.
— Да-а, если какой-нибудь ящик ещё сюда, — протяжно про-
изнёс парнишка.
- Я бы дёрнул, не фиг делать, дёрнул бы...
- Поймали бы в момент, куда побежишь — город далековато,
поле кругом.
- А железная дорога? Забыл?
- Да безпонтовый это разговор.
- Почему безпонтовый?
- Потому, что сдёрнуть всё равно ты не сдёрнешь, так — язы-
ком только чешешь. Знаешь, что за попытку побега бывает? Не
за побег, а только за попытку?
- Что?
- Полоса красная — вот что. Перед каждым этапом тебя кон-
вой дубиналом обрабатывать будет, чтобы у тебя даже мыслей о
побеге не возникало. А потом, наручники на тебя навешивали ,
и так весь срок. Всё, ты для них помеченный стал — красная
полоса — склонен к побегу...
Как мы уже писали « Литейка» в тот вечер была переполнена. И
четырём из привезенных арестантов места всё-таки не хватило.
Среди них оказался Рудаков. С ним сыграла дурную шутку его
привычка заходить в барак изолятора одним из последних. Делал
он это лишь для того, чтобы как можно дольше постоять на свежем
воздухе и насладиться чистым небом над головой, чистым оно было
от того, что не было перегорожено решетками, такое небо, в пос-
леднее время, он мог наблюдать только стоя перед бараком ИВС.
Всех, не поместившихся в изолятор, погрузили в микроавтобус;
с зарешеченными окнами и повезли, как, поняли заключённые из
разговоров, конвоировавших их милиционеров, в спецприёмник-
распределитель в народе больше известный как «бомжатник».
Был тёплый осенний вечер, с уже опустившейся на город тем-
нотой и зажжёнными уличными фонарями. «Литейка» располага-
лась в так называемой, промышленной части города. Эта часть го-
рода находилась на несколько возвышенном месте, и отсюда, все
жилые кварталы центральной его части были видны как на ладо-
ни.
Поэтому, когда микроавтобус выехал за ворота ИВС, перед аре-
стантами открылся великолепный пейзаж родного города, пре-
вращённого его величеством ночью, в огромное море разноцвет-
ных, мерцающих огней. Тысячи фонарей и окон светили им так,
что могло показаться, будто небо — звёздное небо в раз опустилось
на землю.
В автобусе воцарилась тишина, до этого, заключённые живо и
весело обсуждали то место, куда их везли, высказывая всевозмож-
иые версии, домыслы и слухи. Всё это сопровождалось шутками и
смехом.
И вдруг тишина... Каждый из арестантов, с закованными в на-
ручники руками, смотрел на раскинувшееся море огней.
Каждый молчал и думал. Так завораживало это зре-
лище, так он манил к себе ночной город. Каждый думал. Быть может о том, что
ему ещё не скоро придётся искупаться в этом светящемся огненном
море, наслаждаясь его радостями и горестями.
Рудакову, в этот момент, почему-то представились люди, сидя-
щие в своих светлых квартирах, живущие своими ежедневными,
"житейскими» проблемами и даже не помышляющие о том, что в
тишине вечера мимо их, накрытых семейным ужином столов, мимо
их радостей и забот, проезжает осенними улицами микроавтобус. В
котором находятся они — те, кто, быть может, восседал совсем не-
давно с ними одними столами, кто делил с ними радости и горести,
те, кто и сам не так давно были ими — вольными людьми, а теперь
вот едут и мечтающее смотрят на огни, которые раньше зажигали
сами. И быть может, от этого не замечали их красивого света.
И хотя дом Рудакова был слишком далеко от этого места и даже его