В этот раз начальник спецприёмника встретил его и разговари-
вал более вежливо, чем днём раньше.
Его секретарша, которая целыми днями что-то выстукивала на
пишущей машинке, оторвалась от клавиш и с любопытством по-
смотрела на Рудакова.-
- Проходите, садитесь, — сказал начальник, указывая на же-
лезный стул напротив. Куда-то подевалась его самоуверенность и
глаза, теперь смотрели несколько заискивающе.
- Понимаете, тут звонил ваш адвокат... К сожалению, мы вам
не можем организовать с ним встречу, у нас немного другого типа.
учреждение. Вот когда отвезут вас в тюрьму, там, пожалуйста,
вызывайте адвоката, родственников, кото угодно. А здесь не поло-
жено. — Он достал из лежавшей на столе пачки сигарету, помял её
в руках, но закуривать не стал. — Голодовку надо прекратить. Я
считаю, что она необоснованна. И выдвигаемые требования не по
существу. — Начальник учреждения устремил глаза на арестанта,
ожидая ответа.
- Я так не думаю, — отвечал Рудаков. — Во-первых, я в ва-
шем учреждении быть ни как не должен; подследственным, а тем
более подсудимым быть в вашем снецприёмнике не положено. Во-
вторых, — на тюрьме несколько другое отношение к заключённым.
Так как здесь к ним относятся, я еще нигде не встречал. И в треть-
их — что у вас здесь за секретность такая, если даже адвоката сюда
нельзя допустить? В тюрьму можно, а к вам нельзя... Одним сло-
вам — в вашем учреждении я больше ничего не съем. Так что, в
ваших же интересах отправить поскорей меня в тюрьму... Да, и
неплохо было бы оформить мою голодовку в письменном виде. Где
у вас ручка и бумага? Начальник явно не ожидал от арестанта та-
кого красноречия.
- И всё равно, голодовку нужно прекратить. А в тюрьму тебя
отправят со следующим этапом.
- А почему с предыдущим не отправили? — Начальник лиши
пожал плечами в ответ.
- Тебя в списке не было.
- Знаете, я в последнее время всё меньше и меньше верю сло-
вам...
- Ну, как знаешь, как знаешь... Тогда пойдем — говорил он,
поднимаясь из-за стола.
У дверей камеры начальник спросил, как бы, между прочим: —
Заявление на голодовку будешь писать?
— Да, — последовал ответ.
Через два часа дверь камеры отворилась и Рудакова вызвали с
вещами на выход. У порога спецприёмника стоял автозек, в кото-
рый он и загрузился и как только за ним захлопнулась железная
дверь, взревел мотор.
Странная штука жизнь. В один миг все те мысли, которые зани-
мали голову его : о голодовке, о встрече с адвокатом, о заявле-
нии на сотрудником «Дежурной части», улетучились, умчались
прочь, остались позади, слетели словно ненужные листы бумаги со
стола. Всё это теперь стало для него не актуальным и казалось не-
нужным.
В дороге Рудаков почувствовал, что день без пищи не прошёл
для него даром. Во всем теле чувствовалась слабость, голова кру-
жилась и присутствовала какая-то опустошённость и разбитость,
Ехали транзитным этапом. Снова заунывная песня газоновско-
го двигателя, потряхивание на ухабах и безликие лица конвоиров
через решётку напротив.
"Как всё это стало обыденно» — думал Игорь.
Между тем в соседнем отсеке автозека царило оживление. Там
слышались «приколы» и гогочущий смех. По началу занятый своими
переживаниями Рудаков не обращал на это никакого внимания. Но
оказалось, что голос одного из говоривших был ему хорошо знаком,
"Это подельник» — подумалось Игорю — «Видимо его
забрали из снецприёмника попутным этапом».
С этого момента он стал внимательнее прислушиваться к сло-
вам, доносившимся из-за перегородки.