Что-что, а весело пошутить Зароков умел. После закрытия дела,
когда Рудаков точно знал — как все было — как Стас сдал его, а
потом ещё и собирался выехать за его счёт на волю, его юмор и
"приколы» — большинство из которых, Рудаков уже множество раз
слышал, стали для него неприятны. Хотя теперь, над неприязнью
всё больше и больше брало вверх чувство безразличия.
Пока разговор его не касался, Рудаков не старался вникать в про-
износимые за перегородкой слова, но вот подельник заговорил о
нём и всё сразу переменилось. - Да, у меня так себе делишки, — отвечал Стас на заданный
попутчиком вопрос, — подельник что-то там мудрит, нераз-
бери -поймёшь... А так всё было бы у меня мазя.
- А чё он мудрит, подельник твой?
- Договорились с ним показания поменять — он в отказ. Муль-
ку ему отписал — мол, на радио пусть выйдет. Тоже никаких дви-
жений с его стороны. И вообще, думается мне, что это он меня му-
сорам сдал, а теперь хочет свалить всё на меня. Вроде как я дваж-
ды судимый, а он тут вообще не при делах...
- Да, с подельником тебе не повезло...
- Не то слово. Хуже найти захочешь — не найдёшь.
Рудакова переполняла ярость.
Ему вспомнилась отвратительно улыбающаяся рожа Жа-
рова и его слова: «Сделай всё, как тебе Стас говорит, и всё у тебя
будет хорошо", потом вспомнилось, как тот крикнул, забравшись в
автозек: «Стас, у тебя всё нормально «, что можно было перевести
как «клиента обработал, он на всё согласен». «Это говорит обо мне
человек —думал Рудаков, — « который до
последнего врал мне в глаза. Врал даже тогда, когда знал, что че-
рез сутки его враньё откроется» — думал он, вспоминал их разго-
вор десятидневной давности, когда они стояли в клетках во дворе
тюрьмы и ждали отправки этапа. Во время этого разговора Заро-
ков делал такие возмущённые глаза, что Игорю порой становилось
совестно за то, что он посмел усомниться в правдивости слов по-
дельника. При этом он говорил с нескрываемым возмуще-
нием:
— Ты что? У тебя крыша, что ли поехала?
- Он артист, он умеет играть, точнее, сыграть так, как ему
на данный момент выгодно. Правильно кто-то сказал: чем чудо-
вищнее ложь, тем скорее в неё поверят. Если хочень быть белым
очерни окружающих и на их фоне ты будешь кристально чист.
Главное хорошо уметь говорить и убеждать слушателей, убеждать
в том, что белое это черное, а черное это белое. У Стаса это хорошо
получается — думал Рудаков, слушая разговор подельника с не-
ведомым собеседником. — Главное для него любыми способами
уменьшить срок. Пускай предательством, пускай подлостью и хит-
ростью — уменьшить, а может быть и вовсе избежать наказания,
долгих лет «несвободы».
Теперь Рудаков стал невольным слушателем разговора, срывав-
шего со Стаса все его маски, которыми прикрывался, старался
скрыть сущность своих поступков. Свои поиски, пускай малой, но
выгоды.
- А как у тебя подельник на тюрьме живет? — спросил Заро-
кова его собеседник.
- Нормально вроде бы. Я по этапу спрашивал о нем у пацаном
которые с ним сидели. Худого ничего за ним нет.
- Да, проблема...
-Знаешь, если на чистоту, я думал он сломается на тюрьме.
- Это почему же ?
- Не знаю, но казалось мне, что он не выдержит , не тот чело-
век. Слишком доверчивый.
- Если так рассудить — это тебе даже на руку бы было.
Стас хрипло кашлянул, продолжив: — Наверное, ты прав . А теперь
— что об этом поминать...
- Не гони. Может ещё всё образуется?
- Как образуется? — вздохнул Зароков. — Ты думаешь
подельник исправиться ? — с насмешкой говорил он. — Вряд ли.
он таких делов наломал, теперь весь срок расхлёбывать будет...
Тут Рудаков не выдержал, его словно прорвало. Он прокричал
так чтобы его было слышно в соседнем отеске: