- Что там у тебя подельник наделал? — его голас дрожал от пере-
полнявшей его бессильной ярости и негодования,
Вслед за его словами последовала длительная пауза, во время
которой стали слышны возгласы конвоиров, что-то оживлённо об-
суждавших между собой.
- Игорь, это ты? — вкрадчиво и осторожно прозвучал голос
Зарокова.
- Ну...
- Здоровенько, браток, — как всегда, дружески поприветство-
вал Стас подельника.
- Привет — отрывисто произнёс Рудаков.
- Как поживаешь? — говорил Зароков таким тоном,
как будто минуту назад не он, а кто-то другой, чернил Рудакова
перед пассажирами автозека.
- Я то — хорошо. А вот как ты, Стас, живешь? — спросил Игорь,
сделав ударение на последнем слове вопроса.
- У меня тоже всё слава богу, — легко отвечал подельник, не
обращая внимания на тон заданного вопроса. Разговор прервался,
да и в общем-то говорить было больше не о чем. Другие арестанты
молчали, наблюдая за развитием ситуации.
- Дело закрыл? — прервал паузу Зароков.
-Закрыл.
Опять тишина. «Если я его закрыл, то значит, я его как минн-
мум прочитал» — размышлял Рудаков, — Он человек неглупый и
понимает, что мне все известно. Поэтому дружеский разговор
между нами уже неуместен." Но и просто разговаривать у него не
выло ни сил, ни желания. Игорь чувствовал слабость и язык во рту
еле ворочался. В это время фургон притормозил и сбавив скорость,
стал не спеша въезжать в распахнутые ворота тюрьмы.
У Рудакова едва хватило сил для того, чтобы выпрыгнуть из ав-
тозека. Прыжок с высоты полтора метра был неудачным — при-
землился он жестко, едва не пропахав носом щебёнку.
«Хорошо хоть так» — подумал он, но подняться не было сил.
- Живее, живее — чего здесь раскорячился,— кричал началь-
ник конвоя, носком кирзового ботинка подталкивая ,
неспособного подняться арестанта.
- Не надо , командир . Не видишь — человеку плохо , — гово-
рил средних лет зек, поднимая Рудакова за плечи.
- Пойдём, браток, мы уже дома. Тот же арестант и молодень-
кий, ещё не бритый парнишка помогли Рудакову подняться..
- Спасибо. Я сам.
Он поднялся. Свет в глазах был сумрачным,,
Как будто для него сразу же внезапно наступил вечер. Нетвердой,
качающейся походкой Рудаков направился по направлению к рас-
пахнутой для него двери клетки.
Когда, лёжа на нарах в транзитной камере, он закрыл глаза, то
увидел на совершенно чёрном фоне белые круги. Круги нахо-
дясь в постоянном движении, то превращались в эллипсы, то обра-
зовывали какие-то диковинные спирали. От их вращения ему на
чинало казаться, что и сам он, лёжа на нарах, постоянно находится
в каком-то вращательном движении.
Игорь поднялся и нетвёрдой походкой направился к двери.
Дойдя , ударил кулаком в кормушку. На удивление, она
быстро отворилась, словно надзиратель стоял где-то рядом и ждал его
призывного удара. «Ну хоть в этом-то повезло» — подумал Рудаков.
- Командир, отведи меня в хату, — произнёс он вслух.
- Что случилось ?
- Хреново мне. Не ел я два дня...
- Что так?
- Голодовку .
- Зачем? — удивился надзиратель.
- Были причины, командир, были. Ты извини меня — я тебе сей-
час ничего объяснять не буду. Поверь уж мне на слово. Плохо мне сей-
час — перед глазами всё плывёт. Переведи, командир. Будь человеком
Надзиратель внимательно и, как показалось Рудакову, сочувственно
посмотрел на него.
— Подожди с часок. Сейчас с документами разберемся, а даль-
ше посмотрим...
-Благодарю, командир. Ты уж не забудь. Мне тут совсем
рядом - в конце коридора. Из ноль три я .
В "транзитке» Рудаков обратил внимание на одного из арестан-
тов, явно не русской внешности. Тот впервые очутился в тюрьме и
постоянно боязливо жался в угол. Одежда его была настолько по-
мята и выпачкана, что совершенно невозможно было представить
её первоначальный вид.
Смуглоя кожа, круглые, глубоко впавшие глаза и ястребиный с