Приведём одно из стихотворений, написанных им в ту пору.
Перестав писать письма жене он и перестал посвящать ей стихи,
представляя теперь для себя образ загадочной незнакомки, кото-
рую ему быть может доведётся встретить после отбытия срока. Ей,
он и посвящал многие из своих стихов. Одно из которых мы и пред-
лагаем вашему вниманию:
Она так прекрасна — смотри.
Ей улыбаются вслед фонари.
Ветки склоняет к ногам её клен,
Словно в неё клён безумно влюблён.
и каблучками поспешно стучит ~
Та, что на встречу с тобою летит.
Та, что обнимет тебя непременно,
Та, что забудет обиды мгновенно.
Будет тебя упрекать и корить,
Но всё равно будет крепко любить.
Будет любить — за просчёты, ошибки.
Ждать твоей редкой, усталой улыбки.
Ждать. И частенько напрасно.
Но посмотри — ведь она так прекрасна.
Судьба Рудакова была в общем-то решена и ему теперь
оставалось только ждать, когда это самое решение будет оформле-
но юридически — протокольно. Но его надеждам провести месяц
до суда в спокойном размеренном творчестве не суждено было сбыться.
Через неделю для него, в который уже раз, прозвучала команда
-"с вещами на выход». Время было уже позднее и ничего хороше-
го от этой команды он не ожидал, к тему же на все сборы ему дали
меньше десяти минут.
- Пошли — произнёс надзиратель, через короткий промежу-
ток времени, открывший дверь камеры.
-Погоди, командир, я же не из электричества, я так быстро не
- лихорадочно комкая и пихая вещи в баул, говорил Рудаков.
Как не учили его быстро собираться, так быстро собраться было
выше его сил. Если у читателя есть желание, те он может сам по-
попробовать за десять минут снять и сложить постельное бельё, ска-
тать матрас и одеяло, одеться самому, сложить хотя бы половину
своего гардероба в сумку, туда же сунуть предметы гигиены, при
этом ничего не забыть и попрощавшись с родственниками, ещё
успеть попить на дорогу чай.
Получилось у вас? Мы думаем— что нет. Рудаков перекрыл
отпущенные десять минут минуты на четыре. Даже не успев
чифирнуть и толком попрощаться с сокамерниками, он вышел в
продол (коридор тюрьмы). И пошел по направлению к
лестнице. В одной руке он держал матрас и подушку, в другой — две
здоровенные сумки. В сумках позвякивала ложка об кружку и круж-
ка об кипятильник. Со всей своей поклажей он поднялся на третий
этаж. Надзиратель не повел его к вещевому складу, а приказал
повернуть в совершенно другую сторону.
"В другую хату ведут — подумал про себя Рудаков — «Накар-
кал мне старик, накаркал."
Он прошёл, ведомый надзирателем, весь коридор третьего эта-
жа. Впереди осталось только две камеры. Надзиратель остановил-
ся у той, которая находилась по правую руку, и всунул ключ в за-
мок.