«хате». Видно было, что по чистоте постельного белья (в ос-
новном домашнего), и по некоторым интонациям разговора, и по
чистоте одежды — что левая сторона от «общака», более привиле-
гирована — чем правая.
Все арестанты в камере, по наблюдениям Рудакова делилась на
три основные группы. Самым низшим сословием в камере были
"шныри». Их время от времени буцкали и держали в страхе окри-
ками и приколами. Зарвавшегося, нагрубившего или плохо испол-
нившего свою работу «шныря» подтягивали к «правильным паца-
нам» для «развода». Не редко, подобные нравоучительные беседы
оканчивались избиением. Сломленные морально, «шныри» делали
всю черновую работу в камере, всё что им не прикажут. Они мыли
полы, чистили «общак», одежду и обувь. Стирали бельё, заправля-
ли постели, будили когда кого нужно и просто выполняли функ-
цию типа — подай-принеси. Так же, они постоянно служили объек-
тами насмешек и всевозможных «приколов».
Среди них тоже существовала своя иерархия. Так старшим сре-
ди «шнырей» был крепенький паренёк лет двадцати пяти, сидев-
ший уже год на тюрьме за украденный им мешок картошки. Пос-
ле года следствия и судебных разбирательств, его дело было на-
правлено на доследование (вот характерный пример
работы нашей судебной системы). Звали парня Сергеем, но имя
его звучало довольно редко. Гораздо чаще его звали по клич-
ке — «.Звонком». Сам он уже почти не выполнял грязную работу, а
был кем то вроде бригадира, которому, что-то поручалось — дава-
лась смета работ, а уж он определял кому и что выполнять.
Широколицый, с совершенно круглой головой, с короткими
жесткими волосами «ёжиком», он постоянно находился в каком-
то, хаотичном движении, при этом голова его каталась от
плеча до плеча, словно маятник часов. Среди семи-восьми «шны-
рей» Звонок был лидер.
Аутсайдером среди этой группы обитателей «три-три» был моло-
дой парнишка по прозвищу «Шуршунчик». Когда Рудаков «заехал» в
камеру, Шуршунчик в разбитых очках (одна из линз была с
трещинами лучеобразной формы, сходившимися по середине) си-
дел за «общаком» и читал «Остров сокровищ». Забегая вперёд ска-
жем, что его часто сравнивали с Джимом — персонажем этой кни-
ги в ее мульт-варианте.
На нём была помятая «общаковская» рубаха, непонятного цве-
та трико и тапочки — по виду тоже «общаковские». Был он худ,
высок ростом, с большими губами и узенькими глазами, которые,
благодаря очкам, выглядели широко.
Родом Шуршунчик был из далёкого Екатеринбурга — девятнадца-
тилетний, ч наркоман. Пожалуй, его можно било на-
звать мальчиком.-мажором. Из интеллигентной семьи. Бабушка
всю жизнь проработала нотариусом и сам он учился в платном ин-
ституте на юридическом факультете. А этот факт его биогра-
фии, как могут догадаться наши читатели, в тюрьме большой ми-
нус.
Позже, когда Рудаков общался с ним, а это случалось довольно
часто, он узнал, что у Шуршунчика совсем недавно погибла
мать. Она-была убита маньяком, вышедшим из сумасшедшего дома
(это в духе современной нам России, где ещё совсем недавно убий-
ство считали чем-то из ряда вон выходящим, а теперь стало при-
вычным и, судя по криминальным хроникам газет, обыденно-есте-
ственным). После смерти матери Шуршунчик попал в аварию с
прелом ног и рёбер, в это же самое время он увлекся героином
- популярное увлечение у студентов конца девяностых го-
дов в России.
Бабушка — видный юрист, отправила внука отдохнуть к его тё-
тушкам на Кавказ. В дороге Шуршупчик прикупил несколько доз
героина, «вмазался» в купе поезда и был задержан Линейным отде-
лом за хранение, перевозку и потребление наркотических средств.
К моменту появления Рудакова в камере Шуршунчик уже ме-
сяц сидел в ней и находился на положении «шныря». Мало того,