- Если ужин возьмём, то их нам вместе с баландой отдадут, —
ответил Слава медленно и сосредоточенно глядя в какую-то точку на стене.
В общем, во всём этом была какая-то неловкость, недо-
сказанность. Все вслух согласились и одобрили это новое
предложение, но в душе многие понимали, что получилось всё как-то
по-детски. Затеяли бузу, но когда увидели, что дело принимает
серьёзный оборот — пошли на попятную. И все те справедливые
требования, которые выдвигались арестантами — карцера, масло,
отношение персонала к заключённым и прочие, не устояли перед
возможным «дубиналом» и камерой с бетонными полами. Получи-
лось так, что вроде бы арестанты отметились, как в советские вре-
мена — провели мероприятие для галочки. А был ли толк в нем?
Не было ли? Кому это интересно? Главнее — галочка поставлена.
Вот так бесславно завершилась эта голодовка. Тюрьма — это
место, где каждый сам за себя и где своя выгода дороже общей. Но
об том мы поговорим в следующей главе нашего повествования.
ГЛАВА 10.
После голодовки высокого Славу и ещё нескольких арестантов,
приинимавших активное участие в этой акции и запомнившихся
Антонычу, перевели в другие камеры.
Тюрьма. Её можно сравнить с маленькой моделью земного шара
- таким своеобразным микроглбусом, на котором, в миниатюре
плещутся моря, шумят леса и текут медленные реки. Так и в тюрь-
ме, в её камерах смоделированы основные принципы, на которых
строится жизнь общества. Того общества, которое построило эту
тюрьму, заполнило её отторгнутыми от себя людьми и даже не удо-
сужилось поинтересоваться — как, по каким законам живут в ней
эти люди, объявленные им — обществом — вне закона.
А живут они по тем же правилам, по которым живёт и весь ос-
тальной — вольный мир. Нет, это не те законы, издаваемые краси-
выми глянцевыми книжками. А настоящие, живые законы, о ко-
торых все знают, но никто никогда не расскажет о них и не при-
знает их своим руководством к существованию. Главный закон об-
щества — закон джунглей, существовавший ещё со времён Адама
и Евы. Закон, гласящий — что сильный всегда прав. Сильный —
это не обязательно сила мускулов, это, прежде всего, ум. Сильный
умом, сильный волей, сильный характером, сильный расчётом и
хитростью. Хотим мы того или нет, но именно этот закон правит
нами. Он как аксиома в математике — принимается без доказа-
тельств, потому что, доказан тем, что за десятки тысяч лет своего
существования, он ни разу не дал сбоя, не сделал осечки.
После того, как провинившихся арестантов, составлявших, если
можно так выразиться, верхушку камерной элиты перевели в дру-
гие хаты, в камере возникла нервозная обстановка. Как правила
подобные перемещения сопровождаются излишней нервозностью
в камере. Связано это, прежде всего с тем, что идёт смена лидеров
и поэтому, в первое время «напряженка» больше обычной. Как от
упавшего в воду камня по водной глади начинается движение волн
— сначала больших, потом всё меньше и меньше и вот гладь вновь
становится ровной и устойчивой. Надолго ли?
В один из дней в хату заехал Москвич. Время уже было вечер-
нее. Дверь растворилась, и в камеру вбежал, словно от полученно-
го под зад пинка, молодой человек. Стрижка выдавала в нём чело-
века иногороднего происхождения. Наркоман, житель столицы
нашей родины. Читатель может возмутиться — опять наркомания.
Все дело в том, что наркотики, эта зараза так растеклась по нашей
необъятной Родине, что за преступления с ними связанные, сидят,
чуть ли не половина арестантов, составляющих контингент заклю-
чённых общего режима.
— Держите вора, — прокричал вслед новичку надзиратель, зак-
рывая за ним массивную металлическую дверь.
Новичок, с расширенными от испуга глазами и неуверенными, рез-
кими, такими же, как глаза, испуганными движениями, сел за общак.
Нам неизвестно, как жил этот парень до тюрьмы, но те две не-
дели в камере показались для него сущим адом. Сняли его с поезда
за перевозку наркотиков, причём, крупной партии. Сам он тоже
кололся и в хату вошёл «раскумаренный». В Москве у него была
квартира, машина — иномарка, но как всё это мало значило в
тюрьме районного центра.
- тот день маленький, черно-белый телевизор, прозванный аре-
стантами — «рыбьим глазом» показывал из рук вон плохо. Артёмка
— именно так звали новичка, что-то понимал в компьютерах, по-
этому он с места в карьер принялся за починку «рыбьего глаза».