- Шура, работать надо...
- Ты что, Шура? Не тормози.
- Боковыми его, боковыми.
Но Шура не реагировал на эти выкрики и был всё так же вял.
- Брейк, — крикнул Альберт, организовавший этот поединок
и как болельщик Шуршунчика, бывший недовольным его ходом.
Оба «боксёра» разошлись по своим углам. Шнырь, стоявший
возле двери и закрывавший во время первого раунда «пику» локти
ми, присел на корточки и закурил. Для него тоже наступил пере-
рыв.
В разных концах камеры начались наставления бойцов. В Ар-
тёмкином углу это происходило весело и оживлённо. То и дело там
слышались подбадривания и похлопывания по плечу.
— Молодец, москвич, ещё немного и ты его добьёшь.
- Сразу же на него дави, не давай ему опомниться.
- Чаще работай.
Наставляли Артёмку его «тренера». Он внимательно слушал и
не мог дождаться продолжения боя, который, как он был в ту ми-
нуту на сто процентов уверен, закончится в его пользу.
В углу у Шуршунчика всё было иначе.
- Короче, не будешь драться — получишь в бубен, — жёстко
выговаривал Альберт. — Да сними ты свои очки... — сорвав
очки с лица, он продолжил наставления. — У тебя руки как мель-
ницы. Ты его и без очков найдёшь.
- И больше боковыми бей, — вставил другой болельщик.
- Ну, что, второй раунд, — громко произнёс Альберт. Так гром-
ко, чтобы его услышали в противоположном углу.
Москвич, совсем потерявшийся после наставления своих «тре-
неров», бросился, как и в первом раунде в яростную атаку. Первые
удары пришлись Шуршунчику в грудь, но следующая серия при-
шлась куда-то в предплечье и один раз кулак москвича, скользнув
по плечу, попал Шуршунчику в скулу.
Этот удар, в общем-то, не сильный, по своей сути, вывел его из
сонного замедленного состояния, а быть может, он просто вспом-
нил установку, полученную от «тренеров» в перерыве между раун-
дами. Но дальше бой развивался в совершенно другом русле. Ини-
циативой завладел свердловский наркоман. На москвича обруши-
лась пара мощнейших ударов, после которых он отлетел в пусто-
вавший угол камеры. Причём, свой полёт он совершил даже не по
траектории, а строго по горизонтали — параллельно полу.
На лице москвича отразилась гримаса боли. Но никто не выра-
зил ему сочувствия. Напротив, его полёт и падение, вызвали в ка-
мере раскаты смеха. Смеялись даже те, кто ставил на него сигаре-
ты в стихийно возникшем тотализаторе.
Болелыцики Шуршунчика громко праздновали победу. Сам ви-
новник торжества смущенно улыбался, ему никогда не приходи-
лось драться в той своей, вольной жизни. И это была, по сути дела,
его первая победа в драке. С ее помощью он поднялся на ступень
выше в негласной иерархии камеры. Он уже не был последним че-
ловекам в этих четырёх стенах. Место последнего осталось за моск-
вичом.
ГЛАВА 11.
Через неделю жизнь Артёмки в камере поменялась кардинально.
Проснувшись в одно утро, каждый из арестантов камеры мог на-
блюдать следующую картину. Плохенький матрас лежавший на полу,
в углу. В том самом углу, в который неделей раньше прилетел Ар-
тёмка, после разящих ударов Шуршунчика. На матрасе спал моск-
вич, укрывшись с головой одеялом. Возле него стояла самая «поби-
тая " в камере кружка и самая ненужная алюминиевая ложка.
В ночь перед этим Артёмку опустили. Проще говоря, его трах-
нули в задницу. Так как это случилось после полуночи, когда боль-
шинство заключённых камеры спало, то свидетелей происшедше-
го было не так уж и много. Да и все они отсыпались после ночи. А
случилось это так:
— Эх, сейчас бы, молоденького пидорка натянуть, — потягива-
ясь на «шконке», говорил лет тридцати арестант, сидевший в каме-
ре уже четвёртый месяц за кражу. Звали его Валерой, и он уже
отбывал срок за хулиганство, но судимость у него была погашена и
поэтому он «заехал» на общий режим.
- Шуршунчик, а Шуршунчик, иди хряпни, — обратился он к
стиравшему в тазике чужое бельё «шнырю».