Но это об ушедшем. Пришедший же арестант, сразу поставил в
хате всё с ног на голову. Он сразу повёл себя вызывающе и нагло.
Его «подняли» с первого этажа. Там, по его словам, в одну восьми-
местную «хату» были собраны все «настоящие бродяги», то есть те,
кто постоянно попадал в карцера и был злостным нарушителем
общего режима. В этой хате сидели и два бывших арестанта из «три-
три» — Альберт и Слава.
Звали «поднявшегося» парня Димой Черновым, родом он был
из Казани и считал это выгодным для себя отличием.
Вся его внешность говорила об агрессии — цепкие, жесткие гла-
за, в которых, наверное, никогда не обитал страх, выглядели немно-
го впавшими. Нос с горбинкой и выпирающие скулы, резкие уве-
ренные движения, но всё таки главное и первое что бросалось при,
взгляде на него — были глаза — горевшие жгучим и прямым взором.
Он вошел в «хату» красиво. Диме было всего лишь девятнадцать лет.
И на тюрьме он сидел уже больше года по статье — умышленные
тяжкие повреждения и незаконное хранение огнестрельного оружия.
— Я есть хочу. Может, что-нибудь, перекусим. — Сказал он с
порога и не дожидаясь ответа уселся за «общак», приказав «шны-
рям» доставать с «решки» как он выразился — «балобас» (так не-
редко именуют в арестантской среде колбасу и сало). Вся его уве-
ренность и безапелляционность возымела к действию. «Шныри» тут
же начали выполнять его распоряжение, и даже те, кто на тот мо-
мент был на верхушке «камерной иерархии» — невольно потяну-
лись к «общаку» скрипя, наверное, про себя зубами. Дима, даже не
дожидаясь того момента, когда вся элита подтянется за «общак"
живо начал уплетать съестное.
Не обращая никакого внимания на косые взгляды, он занял себе
место на нижнем ярусе «шконок» в привилегированной — левой
стороне камеры, прямо перед телевизором. И под его равномер-
ный, монотонный рокот сразу же заснул. Во сне он скрипел зубами
и нервно вскрикивал.
Со следующего дня «хата» жила по Диминому распорядку. Он
садился есть, когда захочет и делал всё, словно не обращая никако-
го внимания на окружающих. Никто не смел перечить его воле.
- Что за город? Одна толковая улица, остальное — деревня,
Грязь кругом, кучи мусора. Про геру (жаргонное название герои-
на) слыхом никто не слыхивал. Как здесь люди живут? — таков
был основной лейтмотив его разговоров. Хотя областной центр, в
котором родился и вырос Рудаков был немногим меньше Казани,
но когда Дима так говорил, Игорь ловил себя на мысли, что его
родной город не что иное, как просто большая деревня.
На этой теме Дима быстро сошёлся с Андреем из Саратова. Пос-
ле вечерней проверки они, сидя на «шконках» часами могли гово-
рить о жизни больших городов, иногда, снисходительно дозволяя
учавствовать в своей беседе Шуршунчнку. Который хоть и принад-
лежал к «низшему сословию», но всё же был родом из такого круп-
ного города как Екатеринбург, и во многих отношениях был значи-
тельно «продвинутей» своих сокамерников.
Авторитет саратовского Андрея, немедленно пополз вверх. Он
уже не прятался целыми днями на «шконке», не сидел без дела, а
начал принимать активнее участие «в жизни камеры», став снача-
ла редко, а потом всё чаще и чаще избивать «шнырей» с которыми
ещё совсем недавно ел из одних и тех же чашек
Глава I 3
В один из вечеров в камере появился зек со строгого режима.
Маленький, худой, черноголовый, со смуглой кожей и узким раз-
резом глаз узбек по имени Ильшан.
Он сидел этажом ниже в тубхате — камере для туберкулёзников. И
вот теперь, по какому-то недоразумению попал в «три-три». Может быть,
когда распределяли по камерам перепутали этажи, хотя это — вряд ли,
на тюрьме придерживаются строгих правил. А может, тюремное на-
чальство думало— что посадив в камеру арестанта со строгого режима,