- Как для чего? Подруге на день рождения подарил.
— Так ведь оно же ношенное.
Особенно выделялся среди этой троицы Вадюха. Который, по
словам Щеки — «был в отказе». То есть, в своих показаниях пол-
ностью отрицал свою вину.
Внешность у него была колоритная — высокий рост, мощная,
от природы богатырская фигура, широкие, густые, черные брови,
карие глаза под ними, совершенно лысая голова и постоянная ух-
мылка на губах. Одет он был вполне по арестантски — в старый,
потёртый молохай (и это, не смотря на ещё нехолодную погоду
конца лета).
Вадюха так и сыпал шутками. Всем своим видом показывая
что ему всё нипочём.
Обсудив, наконец, свою «дерюгу», подельники принялись рас-
сказывать друг другу о том — как они живут на тюрьме. И здесь у
них было всё нормально, — если не сказать большего.
- Да какие там передачки, какой там общак, сразу же садимся
и едим. У нас такие два жлоба в хате, как передачка зайдёт, они
сразу её убивают, — говорил с самодовольным видом Вадюха.
- А ты что делаешь? — вопрошали у него подельники.
- Как что? Ем... Один ведь из жлобов — я....
Когда они посмеялись над этой вадюхиной шутке, Щека вынул
из нагрудного кармана порядочно засаленный платок и протянул
его своим приятелям.
- Вот марочку в хате мне подарили... Хочу её подруге на волю
загнать. На платке было изображено что-то непонятнее, к тому же
не аккуратно и вдобавок синей пастой. Но Щеку это несколько не
смущало. Он явно гордился этим непонятным и главное тем, что
эту марочку ему именно подарили в «хате». Этот факт, по его за-
мыслу, должен был говорить о его значимости и весомо-
сти в хате. «Какой вор без марочки» — рассуждал Щека — «А раз-
ве я не вор с таким-то ущербом...»
В общем, если верить их разговорам, то складывалось такое
впечатление — молодые, путевые пацаны, начинающие свой путь
на тюрьме.
Черед два месяца, судьба вновь столкнула Рудакова со Щекой,
прочем, столкнула — не совсем подходящее слово. Щеку переве-
ли из тюрьмы областного центра в тюрьму, где сидел Игорь.
И прямиком посадили в камеру «три-три».
Так как кроме Рудакова он никого в камере не знал и ни с кем
даже поверхностно не был знаком, то, войдя в хату, Щека сразу
направился к нему.
— Здорово, — протянул он руку, делая жевательные движение
челюстями. Игорь поздоровался, а так как в камере на четырнад-
цать «шконок» приходилось тридцать два арестанта, то он предло-
жил Щеке спать на своём «шконаре» в перерыве между его сном и
временем сна Михаила.
Видимо, посчитав Рудакова своим другом, Щека на первой же
прогулке рассказал ему всю свою «дерюгу». И даже открыл ему
планы — чем будет заниматься на свободе после окончания срока.
- Квартиры — ерунда. Вот банк бы взять... — И он увлечённо
начал рассказывать свой план по взятию банка и даже приглашал
Рудакова принять в этом мероприятии участие.
- Ты что — такие, деньги возьмём, такие деньги, — при этом
его руки непроизвольно, словно желал показать, на сколько они
утонут в этих деньгах поднимались вверх.
Щека даже выцыганил у Игоря его домашний телефон.
— Освобожусь, позвоню. Ты пока поразмышляй над моим пред-
ложением... Рудаков тогда подумал, что ждать и размышлять ему
придётся долго...
Сразу же за Щекой стала замечаться одна неприятная особен-
ность — спал он замертво и разбудить ого было довольно таки про-
блематично. После него по очереди должен был спать Михаил, но
поднять Щеку с постели было тяжело.
Он просыпался, отрывал голову от подушки.
— Щас встаю... — произносил сонным голосом.
Но стоило на секунду отвернуться и Щека вновь спал.
Вообще-то арестантом не принято будить. Зек сам должен знать
— когда ему следует вставать, но Щека мог проспать целые сутки
напролет. Это раздражало.
Второе, что не поправилось в нём Рудакову, было то, что с пер-
вых же дней, не успев ещё толком обжиться в камере, он принялся
менять свои шмотки. Причём, делать это с явной выгодой для себя.
Это многим в камере стало мозолить глаза, да и как могло не мозо-
лить, если Щека занимался этим всё своё свободное от сна время.
И если узбек Ильшан производил обмены по-хитрому, даже с ка-
кой -то долей артистизма, то Щека менялся как-то пародийно, де-
лая это напролом, без выдумки. Происходило всё это примерно так:
он подходил к кому-нибудь из сокамерников (чаще всего это были
«шныри») и заводил навязчивый разговор, так как ненавязчиво го-
ворить он не мог.