- Давай махнёмся майками? — или чем-то другим, для него не
было разницы, и особенности, если приглянувшаяся вещь была явно
лучше его.
- Нет, не будем, — отвечал оппонент.
- Да ты чё, посмотри, какая хорошая майка. Давай, хоть на
память махнёмся... Притом, он что-то жевал и всячески старался
«держать пальцы веером». В конце концов, какие-то обмены ему
всё-таки удавались. Менялись в основном для того, чтобы Щека
отстал.
Кстати, о его прозвище и о том, откуда оно взялось. Щеке явно
не шёл тюремный климат. Вообще, неволя — это рассадник все-
возможных болезнен — вши, чесотка, туберкулез, непонятные кож-
ные заболевания, от которых, по телу появляются водянистые пу-
зыри, которые, лопаясь, образуют нарывы. Всё распухает, гниёт,
образуются гноеточащиеся язвы, которые долго не заживают, да
что язва, когда обыкновенный порез может заживать по несколько
недель. Вот и у Щеки отовсюду полезли фурункулы. Первый выс-
кочил на лице. При этом его и так немалую щёку раздуло до безоб-
разия. Глядя на неё, кто-то назвал его Щека. Так это прозвище за
ним и закрепилось. Его даже отправил и этапом на больничку, ко-
торая находилась в другой тюрьме. Правда, ненадолго, когда он
вернулся, волдыри полезли из него с новой силой.
- Щека, что это так у тебя на шее выскочило? Что там за буг-
ры? — прикалывались над Щекой арестанты.
- Это у него вторая голова растёт.
- Нет. Это у него там Чужие живут. Помнишь, как в кино?
- Щека-Чужой!
- Ломить его надо, пока они в нас не переселились...
Между тем, пока Щека ездил лечиться, про него «пробили». И
выяснилось, что на тюрьме областного центра его жизнь была да-
леко не безоблачна. И по голове «кругляком» его били. И полы он в
камере мыл. И даже что-то «скрысятничал».
- Пачку сигарет, что ли умыкнул, — говорил, заехавший и ка-
меру областной тюрьмы арестант.
- Он же не курит?
- Не знаю, для каких целен он это сделал, эту пачку «скрысят-
ничал». Но это было точно.
Щека ехал Столыпиным с больнички, а в камере над его
головой сгустились тучи. Одним из вечеров, его подтянули, то есть
вызвали на разговор самые авторитетные по камере люди.
Развести « человека не так уж и сложно, особенно для тех, кто
это делал уже не раз. Когда, тот же Щека сидел перед пятью арес-
тантами, а на него, словно град, сыпались со всех сторон вопросы,
Даже правый в такой разборке окажется виноватым, даже неви-
нный почувствует свою вину. Ведь цель такого разговора может
быть лишь одна — сначала прощупать «разводимого» на прочность,
а после задавить его морально, унизить, показать ему ту низкую
ступень, откуда им можно управлять.
Не всегда это происходит лишь при помощи слов, часто, в дело
вступают кулаки. При этом кулаков много, а цель у них одна. Боль-
шинство бьёт единицу. «Пика» — раздаётся крик стоящего на стрёме
"шныря» и все рассыпались по разным углам. Коридорный, как
правило, редко что видит. А иногда и на «пику» никто не обращает
внимания. Одеяла вешаются на«шконари»так, что в глазок ниче-
го не видно, а через тяжёлую железную дверь не слышны глухие
удары и стоны опускаемого.
Щеку били долго. В самом начале этой экзикуции он накинулся
с кулаками на одного из авторитетов камеры, желая видимо выз-
вать драку один на один.
— Ах ты — тварь! — по волчьи оскалился тот. — Чтобы чёрт
пацана бил...
Эти его слова подействовали как знак к началу избиения. На
Щеку, сразу с нескольких сторон посыпались удары. Один корена-
стый, невысокий зек брался руками за край верхнего шконаря и
словно раскачиваясь на турнике, махом бил его двумя ногами в
поясницу.
—Ну что, падла, понял? — неиствовал задетый авторитет.
- Всё понял, пацаны. Не надо больше, — прикрывая голову
руками, молил Щека.