«Шконки-шоколадки» были неудобным ложем.
Обычно их стальные пластины опутывали канатиками — веревка-
ми, плетёнными из ниток. Делалось это для того, чтобы матрас не
проваливался между пластинами. Но на плановых «шмонах», над-
зиратели эту паутину безжалостно режут. После она вновь
появляется, давая арестанту мизерное удобстве и уют. Лежа на
обычном матрасе заключённый чувствует телом рёбра железных
пластин. На хорошем матрасе или на двух обычных, можно спать
комфортно. Таджику, по случаю, попался именно хоро-
ший матрас.
— Насреддин зачем тебе такой матрас? Подари его мне. — Витя
молодой арестант со спортивной фигурой, наклонился над «шко-
нарём», ощупывая матрас Насреддина. Он уже давно нацелился
на него и несколько дней досаждал таджику своей просьбой. Сна-
чала делал он это как бы в шутку, но чем дальше, тем увереннее и
настойчивей.
- Нэт. - покачал головой таджик.
- Что, нет, — начинал раздражаться Витя. — Тебе матрас до-
роже наших с тобой отношений?
Сказано это было с изрядной долей иронии, так как до Витиных
домоганий матраса, они не перебросились друг с другом и парой
слов, не говоря уже о каких-то там отношениях.
— Что, Витя, он не хочет тебе матрас подогнать? — проговорил
узбек Ильшан. Он тоже имел во всём этом свой интерес. Ему давно
хотелось заполучить брюки таджика и его массажную расческу на
батарейках. По нормальному, это у него не получалось. Таджик
упорно стоял на своем, и меняться отказывался. Раз не выходило
по нормальному, значит нужно было «развести», опустить новичка
на полы, чтобы потом просто отнять у него приглянувшиеся вещи.
Да и повод был не плохой, Ильшан прекрасно знал Витю и знал,
что тот не любит, когда ему говорят «нет», а тем более «нэт».
Спустя какое-то время из занавешенного одеялом «шконаря»,
слышались глухие удары и вскрики Насреддина. Чем-то по звуку
это напоминало сцены драки из индийских кинофильмов. Избие-
ние продолжалось долго. Таджик несколько раз предпринимал по-
пытки вырваться из занавешенного пространства, но был
остановлен, стоявшим на стрёме «шнырем» и после этого его начи-
нали бить с удвоенной опершей.
В конце концов, Витя и участвовавшие вместе с ним в избиении
арестанты, добились своей цели — матрас и шмотки таджика пе-
рекочевали в другие руки. Сам он принужден был мыть полы и сти-
рать белье, но это продолжалось недолго, так как после следующе-
го этапа, когда его повезли на допрос в отдел, обратно в камеру он
не вернулся. Говорили, что его видели среди «ломовых». Вот так
матрас испортил жизнь на тюрьме.
Другой случай произошёл с Гарри —такое как говорят на тюрь-
ме — «погоняло», было у молодого двадцатилетнего паренька, с со-
вершенно белыми волосами и неуклюжей кривоногой походкой.
«Дерюга» у Гарри была серьёзная. Пьяным, без прав, на чужой ма-
шине, он сбил насмерть двух подростков. Был он родом из села. Про
таких ещё десять лет назад говорили — «типичный крест». Но семья
Гарри была из колхозной элиты и потому, он учился в университете.
- его величество случай был к Гарри благосклонен. В
камере, оказался его односельчанин, который был в «хате» не пос-
ледним человеком. И поэтому, к Гарри не было никаких претен-
зий. Но недели через две односельчанина осудили. В камеру он боль-
ше не поднялся, из «транзитки» его сразу «бросили» в «осуждён-
ку». Спал Гарри на хорошем, привилегированном месте в левой
части камеры, но вскоре это многим стало не нравиться. Не нра-
вится, прежде всего, тем, что какой-то деревенский увалень лежит
на «путевом" месте, в то время как городские «бродяги» вынужде-
ны тесниться на верхних ярусах «шконарей».
Над Гарри начали подкалывать. Сначала происходило это как
бы в шутку, но потом, видя, что Гарри в «смысле понятия рассудка
совершенно не проходим», шутки становились всё злее и злее, пока
не превратились в открытые издевательства. Гарри по своей про-
стоте и недальновидности не ощущал нависшей над ним угрозы.