Одежда его, в первые же дни, в результате хитроумных комби-
наций с обменом, оказалась у Ильшана. После чего, новичок как-
то потерялся из виду. Он ни с кем не стремился общаться и почти
ничего не ел. Рыжий «тусовался» целыми днями из одного угла камеры в дру-
гой. В «хате» в то время, в помещении размером шесть на шесть
метров, жило двадцать семь арестантов. И потеряться в такой
толпе было не сложно. Так бы про новичка никто бы и не вспом-
нил, но за ним стали замечаться странности.
Как то раз, арестанты, собираясь на прогулку, решили взять с
собой зеркальце. Делалось это довольно часто. Дело в том, что в
камере, постоянно находясь под тусклым светом, невозможно даже
толком определить цвет своего лица. Однажды, при таком свете
Рудаков зашивал, как ему показалось, черными нитками рукав
своей куртки. Выйдя на прогулку, он к своему изумлению
заметил, что нитки оказались не чёрными, а светло-синими.
Зеркало было размером десять на десять сантиметров, и его ре-
шили положить в карман рыжему наркоману, так как у его новой
обмененой на «пилот» куртки, были самые большие карманы.
Выйдя из здания тюрьмы, в тот момент, когда арестанты проходи-
ли по зарешеченному коридору от корпуса тюрьмы к прогулочным
дворикам, похожему на коридор, по которому тигров и львов вы-
пускают на арену цирка, рыжий сунул руку в карман и, достав зер-
кало, бросил его в снег, за прутья решетки.
— Ты что делаешь? — вырвалось сразу из нескольких уст.
Поступок его был необъясним. Зеркало в «хате» было одно един-
ственное. В прогулочном дворике виновного не трогали, боясь быть
замеченными охранником, прогуливавшимся по верхнему парапе-
ту. Но в «хате» Назарова сразу же «подтянули» в круг, желая выяс-
нить мотивы, этого, столь необычного поступка.
— Ты кто такой?
— Откуда ты взялся? — Зачем ты зеркало-то выкинул?
— Не хотел нести, отдал бы кому-нибудь другому, — раздра-
жённо говорили сразу несколько арестантов.
Рыжий молчал, лишь повторяя в полголоса задаваемые ему воп-
росы. Но когда он заговорил, арестанты удивились ещё больше.
- Зачем ты это сделал, объясни? — жестикулируя руками, спра-
шивал Назарова недавно переведённый в «три-три» из карцера ар-
мянин по имени Сурен.
- Зачем я это сделал?... Они мне сказали, что там передатчик.
- Где? — опешил Сурен.
- В зеркале, — сделав такое выражение лица, как будто ему
приходится объяснять что-то элементарное, отвечал рыжий нар-
коман.
- А кто они-то?
Рыжий молчал, при этом глаза его не мигая, уставились в одну ;
точку.
- Отвечай. Язык что ли проглотил.
- Они постоянно за мной следят, — выдавил Назаров из себя.
- Парняги, да он косит, — поворачиваясь к сокамерникам, про-
изнёс Сурен.
- Ты, хорош, косить, — грозно нахмурившись, обратился к
рыжему «Медвежонок».
- Подождите, — скалал Рудаков, протискиваясь поближе к ры-
жему. — Ты кололся? Наркоман, ты? — спросил он у того.
- Кололся, — настороженно с опаской глядя на Рудакова, про-
говорил Назаров. Он действительно «заехал» в камеру «под кай-
фом». И как выражаются наркоманы — «неперекумарил». От этого
«крышу» у него явно «сорвало».
- Да хорош с ним нянчится. Пускай полы моет.
- Правильно. Нечего общаковским добром разбрасываться. -
Смотрели на рыжего сокамерники с плохо скрываемым раздра-
жением.
- Может его на дырявость проверить?
- А как они на тебя влияют? Мысли тебе какие-то внушают?
— не обращая внимание на предложения сокамерников, спра-
шивал Рудаков у рыжего.