Тогда она подумала, что ни за что на свете не смогла бы произ-
нести те же слова Игорю. И внутренне даже радовалась тому, что
ей не придётся этого делать. Кто-то другой, может быть сама
Людмила Викторовна, произнесёт за неё их.
— Завтра... Завтра — начнётся другая жизнь. Другая, интерес-
ная страна, новые люди, новые проблемы, новый, такой не похо-
жий на наш мир, — мечтательно размышляла Лиля, стараясь этим
отогнать от себя тяжёлые мысли о муже. Для этого она даже пред-
ставила лазурного цвета море, таким, каким его показывали в те-
левизионных рекламных роликах. Представила Дашу, с визгом за-
бегающую в него. Кучу брызг, летящих в стороны, солнце, чайки,
кружащиеся на горизонте.
— Господи, неужели всё это будет со мной?! — мечтательно
вздохнула она, заведя руки за голову.
Тут её взгляд скользнул по картине, висевшей на противополож-
ной стене. На ней был изображён мокрый, видимо от только что
прошедшего дождя, букет алых роз. И неожиданно у неё перед гла-;
зами встала их с Игорем свадьба. Тогда тоже шёл дождь — корот-
кий, тёплый, летний дождь. Она вспомнила себя, несомую мужем
на руках и сжимающую в ладони ручку огромного красного зонта.
Вспомнила и букет роз, подаренный ей Игорем.
— Кажется, он тоже был мокрым. Но почему? Почему?.— ох-
ватило её какое-то бессилие. — Почему? Почему он не мог увезти
меня отсюда? Почему я должна спать теперь с Алексеем? Спать
для того, чтобы вырваться, убежать из этого — ставшего таким опо-
стылевшим — города. Лиля вновь посмотрела на спящего рядом
человека. И ей стало горько и обидно за то, что она вынуждена
спать с этим — вообще-то никогда нелюбимым ее мужчиной. При-
творяться, произносить какие-то ласковые слова, обманывать его,
обманывать словами, взглядами, всем своим существом. Жить од-
ним лишь обманом, чтобы потом, во время близости, представлять
себе совершенно другого мужчину. Предетавлять рядом с собой
Игоря. Почему? Почему у него есть всё то, чего так не хватало Иго-
рю? Есть сестра — греческая подданная, муж сестры — инженер
крупной строительной фирмы, работа, деньги. Почему?
В эту минуту Алексей стал для неё ненавистен, она не видела
уже в нём тех привлекательных черт, а замечала недостатки — и
то, что излишне скуп, и то, что ставит из себя какого-то благодете-
ля, пока только робко, эпизодически.
- Но, что будет дальше? А эта его занудливость и щепетильность
во всем, даже в мелочах... Игорь, Игорь, но почему же ты не смог?
— шелестели во сне её губы. — Зачем всё это было нужно? Зачем?
И Лиля уткнувшись в подушку, зарыдала, даже не зарыдала, а
как-то завыла по-бабьи — протяжно и безнадежно, моча горючи-
ми слезами белую ткань наволочки.
Алексей так и не проснулся. Он по-прежнему, совсем по-детс-
ки, причмокивал во сне губами и даже чему-то тихо улыбался.
Вечером на перроне вокзала царила сутолока и суматоха. Ско-
рый поезд до Москвы стоял на первом пути и толпы провожающих
ходили под окнами вагонов, пытаясь напоследок выкрикнуть уез-
жающим то, что не успели сказать за час посадки и состав. Нако-
нец, было объявлено отправление.
- Ну, слава Богу, — сказала Лиля, обнимая дочку.
Даша буквально прилипла носом к стеклу. Девочка наивно ра-
довалась всему и этой сутолоке и красным обитым дерматином пол-
кам и провожавшим, которые как ей казалось, махали вслед только
для того чтобы проститься с ней.
- Мама, мама, посмотри, мы едем! — не было предела детско-
му восторгу.